Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

я не понял, так это его собственной роли в этой истории, а также того, откуда он вообще взялся и кем был на самом деле. Ладно, будем временно представлять его просто неким мудрым и немногословным молодым человеком.

Глубоко на морском дне не был слышен ни яростный вой ветра, ни шум высоких волн на поверхности, но даже здесь ощущалось то самое напряженное затишье перед бурей.

Чжан Цилин тихо сидел в углу боковой камеры и наблюдал за тем, как его товарищи по экспедиции чуть ли не дерутся за фарфоровые вазы, стремясь изучить их сверху донизу. Его самого фарфор ни капли не интересовал, зато студенты, по виду слегка старше его, оказались полностью заворожены бело-голубыми росписями.

Они увлеченно передавали вазы друг другу. Кто-то захотел зарисовать к себе в записную книжку орнамент, некоторые принялись обсуждать смысл росписей. Тут один из них вдруг вскрикнул:

– Смотрите скорее! На дне этой вазы что-то непонятное!

Кричала Хо Лин, самая младшая из трех девушек в группе. Она была избалованной дочерью весьма высокопоставленных людей и обожала поднимать шум на пустом месте, чтобы привлечь к себе внимание. У Чжан Цилина от ее вопля тут же заломило виски, но у других парней из группы она пользовалась большой популярностью. Как только раздался ее нежный голосок, все сразу сбежались к ней, наступая друг другу на пятки: каждый надеялся ярче других блеснуть перед Хо Лин своими познаниями.

– Что там такое? – наперебой загалдели парни. – Дай посмотреть!

Хо Лин перевернула вазу, которую держала в руках, и показала им донышко. Один из парней мельком бросил на него взгляд и произнес:

– А-а-а, я знаю, что это. Это клеймо мастерской, показывает, где ваза была произведена.

Другой немедленно возразил:

– Ты неправ, клейма минских мастерских не так выглядели. Скорее всего, здесь обозначен пожалованный хозяину гробницы почетный титул!

Первый почувствовал себя опозоренным и парировал:

– Титулы обычно писали четырьмя иероглифами, а здесь всего один, да еще и какой-то малоупотребимый, так что это ты не прав.

Эти двое спорили, да так горячо, что их дискуссия едва не переросла в драку. Привычная к такому Хо Лин только вздохнула. Затем ей на глаза вдруг попался Чжан Цилин, который невозмутимо сидел в углу, привалившись к стене, и нагло не обращал на нее никакого внимания. Девушка хмыкнула и решительно двинулась прямо к нему.

Подойдя вплотную, она сунула донышко вазы Чжан Цилину под нос и кокетливо промурлыкала:

– Милый Чжан, посмотри, пожалуйста, что это может быть?

Чжан Цилин, которому совершенно не хотелось с ней разговаривать, скользнул по вазе равнодушным взглядом и сразу отвернулся, коротко бросив:

– Не знаю.

Хо Лин потемнела лицом. С мужчинами ей редко приходилось получать от ворот поворот, и такая холодность нанесла ей смертельную обиду.

– Нет уж, милый Чжан, нечего от меня отмахиваться. Взгляни как следует и ответь! – настояла девушка и упрямо сунула вазу ему в руки.

Делать было нечего. Чжан Цилин вздохнул и взял вазу.

Хо Лин с довольным видом ткнула пальцем в донышко, где и правда виднелся какой-то своеобразный знак.

Чжан Цилин до этого никогда не видел ничего похожего и очень удивился. Обычно на дне фарфоровой посуды можно было найти только клеймо гончарной мастерской, а тут какой-то странный вогнуто-выпуклый символ, на клеймо совсем не похожий – скорее на какой-то серийный номер. Когда Чжан Цилин взял другую вазу и перевернул дном кверху, на ней тоже оказался похожий символ, но слегка отличающийся от предыдущего. Тут он внезапно смутно осознал, что эти вазы вовсе не обычная погребальная утварь.

Видя, как изменилось выражение его лица, Хо Лин решила, что этот чурбан наконец обратил на нее внимание, и поспешила закрепить успех:

– Ну что, милый Чжан? Что же это такое?

Однако Чжан Цилин по-прежнему относился к ней как к пустому месту. Забыв о девушке, он принялся по очереди перебирать вазы. Он осмотрел десять с лишним штук подряд и у каждой на донышке обнаружил по похожему знаку, притом каждый слегка отличался от остальных. Символы понемногу менялись, подчиняясь какой-то закономерности, словно настоящие номера с четко установленным порядком.

Но зачем было нумеровать эти вазы? Неужели их порядок настолько важен? Или, если не расставить их согласно номерам, не получится достичь какого-то определенного результата? Бесчисленные мысли проносились в голове Чжан Цилина стремительным беспокойным потоком, пока он внимательно рассматривал фарфоровую утварь.

Росписи его тоже сильно удивили: вместо мотивов весенней пахоты и дворовых сценок на вазах были изображены мастера за работой, которые вытесывали из камня гигантскую статую. Подобные сцены в древности считались слишком примитивными и вульгарными. Почему такое вдруг изобразили на погребальном фарфоре?

Разглядывая вазы, Чжан Цилин постепенно кое-что понял. Если смотреть картинки по отдельности, в них не было ничего особенного, зато, если разглядывать в определенном порядке, согласно номерам на донышках, можно заметить, что все рисунки связаны одним непрерывным сюжетом и, кажется, изображают ход каких-то грандиозных строительных работ. К тому моменту странное поведение Чжан Цилина уже привлекло всеобщее внимание. Остальные парни, не понимая, чего он возится с таким умным видом, озадаченно наблюдали за ним.

Чжан Цилин же не обращал на них ни малейшего внимания. Он не стал, как я, разглядывать рисунки на всех вазах по очереди, а вместо этого сразу направился к самому последнему в ряду изящному сосуду с двумя ручками-ушками. Когда он поднял его с пола и взглянул на росписи, его сердце пропустило удар: на последнем сосуде был изображен итог строительства. Это зрелище невозможно было описать словами. В небесах, над клубящимися облаками, парил роскошный дворец, а на земле стояли его создатели и, задрав головы, глядели ввысь, на свое творение. Еще поблизости была нарисована гора, с которой радостно улыбался какой-то даосский бессмертный.

Маленькая вазочка не могла вместить всего величия этого дворца, но душу Чжан Цилина охватило такое волнение, что он едва сдерживал дрожь: он прекрасно понимал, что именно нашел. Он ни капли не сомневался в том, что на фарфоровой утвари было изображено строительство Небесного заоблачного дворца, спроектированного и построенного самим Ван Цзанхаем, великим зодчим ранней династии Мин! Дворец, который мог парить в небесах, давно стал легендарным. В преданиях его способность к полету объясняли тем, что Ван Цзанхай с помощью огромного воздушного змея и множества золоченых нитей лишь создал в небе красивую иллюзию парящего дворца, дабы угодить первому императору династии Мин Чжу Юаньчжану.

Но если народные легенды были правдивы, то что тогда изображали росписи на погребальном фарфоре?