История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

Махмет-Аминь, предвидя, что русские не оставят этого обстоятельства, с блистательным его началом и постыдным концом остановил новый поход русских миром. Он, изъявив свою покорность великому князю Василию, выполнил потом его волю освобождением пленных и признал себя зависимым от России ее другом на тех мирных условиях, которые существовали при Иоанне III. По влиянию крымского двора Абдул-Летиф-хану – брату Махмет-Аминя – дан во владение Юрьев, но только, несмотря и на Менгли-Гирея, он не отпущен из России.

К скреплению миролюбивых отношений между Махмет-Аминь-ханом и российским двором содействовал приезд жены Менгли-Гирея, Нурсултан, прибывшей с царевичем Саидом и тремя послами. Цель приезда была та, чтобы видеться с ее сыновьями Абдул-Летифом и Махмет-Аминем. Действительно, после свидания ее в Казани с царем Махмет-Аминь изъявил всю искренность Василию и посланному к нему боярину Ивану Челядину высказал о причинах прежних козней, пружиною которых была жена его. И точно, когда Махмет-Аминь в 1510-м занемог тяжелым недугом, когда, палимое внутренним огнем, тело его покрыто было знойными язвами, гнездилищем червей, он обнаружил чувства свои к Василию. Считая его благодетелем, он свою скорбь приписывал небесной каре за прежнее вероломство и, объятый томительным недугом, вопиял: «Иоанн был отцом мне, но я слушался коварных наветов жены и злом платил за благодеяния! Теперь, караемому русским Богом за неправду, для чего мне золото, престол, венец и жены, которых оставлю другим!..»

Махмет-Аминь-хан. Антропологическая реконструкция

Мучимый совестью, казанский царь, удостоверяя Василия в искренности, отправил к нему 300 коней, украшенных дорогими седлами и богатыми коврами, шатер, подаренный ему персидским шахом, свой царский доспех и щит. Притом просил Василия, чтобы в случае смерти его венчал на царство Абдул-Летифа. Василий клятвенно обещал исполнить желание Махмет-Аминя, а между прочим Абдул-Летифу дал город Каширу. С другой стороны, об Абдул-Летифе просил хан крымский, что тоже отвечало течению политических дел русского двора; но Абдул-Летиф не пережил кончины брата. Тогда Махмет-Гирей предстательствовал о престоле казанском для брата своего, Саип-Гирея. Крымский хан простирал виды на зависимость от него Казани, но случилось иначе.

Наконец Махмет-Аминь, томимый предсмертными мучениями, окончил жизнь. По завету его казанцы просили царя от Василия; но не мог государь согласиться на воцарение Саип-Гирея, когда предвидел соединенных кровавыми узами врагов России, а чрез это, выпустив из рук Казань, он усилил бы Крымское ханство. Василий, к удовольствию Казани, назначил царем ее воспитанного в России Шигалея, внука Ахмета сына Шах-Альвеара, переселившегося в Россию из Астрахани и владевшего городом Мещерском. Казанцы отправили за царем посольство, и Дмитрий Бельский, возведя на престол казанский юного Шигалея, обязал народ клятвою в верности к государю московскому.

IX

Шигалей, низвержение его, заключение и прибытие в Россию. Саип-Гирей, вторжение его в Россию и бегство из Казани. Сафа-Гирей, война с Россией и его низвержение.

Шигалей на престоле казанском царствовал спокойно, признавая себя зависимым от России. Царь, преданный России, в царстве, ненавидевшем ее влияние, не мог быть любим народом. Вельможи советовали ему отступить от России, но он судил их за это как мятежников против власти законной, а тем более воспитал нелюбовь к себе народа. Шигалей имел доброе сердце с характером умеренным, но в этих чертах нрава находили слабость, недостойную государя. К несчастью, с видом женоподобным, незавидным сложением тела и нравом, склонным к чувственным наслаждениям до забвения иногда дел государственных, он в трехлетнее свое царствование умножил недоброжелателей. Все ожидали только искры, чтобы вспыхнуть мятежом, и она раздувалась при дворе крымского хана. Усыплена была бдительность Шигалея, но происки политики крымского двора открыли тайную стезю для сношений с казанскими вельможами. Крымский хан обольщал Казань независимостью. Он, предлагая на престол брата Саип-Гирея, взывал: соединенными силами с Тавридой восстановить могущество Чингисхана. Итак, для Саип-Гирея, внезапно явившегося под стенами Казани, отворились ворота – и он признан царем казанским. Шигалей увидел себя низверженным с трона в темницу, а вместе с ним разделили эту участь московский воевода Карпов и посол Юрьев. Русские купцы были ограблены и рассажены по тюрьмам.

Наконец, хищник царства, освободив из темницы законного государя и воеводу Карпова, дал Шигалею свободу, лошадь и проводника – выехать с женою из Казани в Россию, но так обеспечил его на дорогу, что Шигалей, доехав до Волги, имел на первый раз пристанище у русских рыболовов, у которых питался кореньями и сухою рыбою. Шигалей в величайшей, крайности добрался до российских пределов, где уже, встреченный чиновниками, гражданами и народом, со свойственной значению его пышностью достигнул до столицы. В Москве царя-изгнанника встретили торжественно, а великий князь, приветствуя его на крыльце дворца, обнял, как брата. Они оба плакали, и Василий обещал за него мщение, но вскоре был сам предупрежден вторжением крымских татар в Россию. Саип-Гирей, отвечая союзу и политике крымского хана, опустошавшего уже Россию мечом и огнем, соединился под Коломной с крымцами. Саип явил себя злодеем, осквернявшим даже святыню русских, и соединенные силы врагов достигли до Москвы. Война кончилась мирными условиями с крымским ханом, которого собственные дела отзывали в Тавриду. Саип-хан, в расчете сподвижника, был только лицом страдательным – его помощником, варваром и грабителем России. Для зверонравного Саип-Гирея недостаточно было разорения России. Услышав о громах Менгли-Гирея под Астраханью, он, в ознаменование торжества его победы, умертвил задержанных в Казани русских купцов и посла Юрьева. Впрочем, надежды его обманули. Менгли-Гирей с сыном изменнически умерщвлены были ногайцами, а другой сын удавлен новым крымским ханом Сеид-Гиреем. Он, возведенный на ханство турецким султаном, просил Васильевой дружбы, в условиях которой было прощение единокровного ему Саип-Гирея, но Василий отвечал: «Государи воюют, но послов и купцов не убивают; нет и не будет мира с злодеем».

Действительно, когда еще длились мирные переговоры с Тавридой, в этом же году в казанские пределы нагрянуло отправленное из Нижнего войско под командою царя Шигалея, князя Василия Шуйского и Бориса Горбатого. Кроме опустошения ими Казанской земли на берегу Волги, где русские воевали до осени – Саип-Гирей увидел основанный ими при устьях Суры город Василь-Сурский, и это привело его в смятение. С лишением Менгли-Гирея, обольщавшего замыслами соединенными силами возобновить непобедимое царство Чингисхана, Саип-Гирей остался царем казанским, ожидающим только беды на свою голову, а новый город предсказывал ему о мести и силе русских. Саип-Гирей прибегнул под покровительство турецкого султана Сулеймана, объявляя себя подданным его; но султанское внимание к судьбе Казанского царства было довольно холодно. Турецкий султан объявил Казанское царство своею