История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

Саип-Гирея, он покупал ее истощением своего государства, потому что в Тавриде блистало казанское золото, тогда как в оскуделой через него Казани должно было прибегать к недобросовестным средствам – грабить подданных. На противной Сафа-Гирею стороне был даже Булат – и тайное коварство дышало выдачей или убийством царя. Оно высказалось наконец письмами в Россию, за что Булату обещаны были милости с забвением старого, а, между прочим, в Владимире соединялись из 17 городов полки под начальством князя Ивана Шуйского, чтобы с новою вестью из Казани принять туда направление.

В ожидании похода в Казань было нашествие Саип-Гирея, но, побежденный и изгнанный, он примером своим – искать с Россией мира – действовал и на Казань. Казанцы тоже просили мира, но скоро дела приняли другой оборот, и Булат не думал о свержении Сафа-Гирея. Наконец обманы как царя, так и вельмож раздосадовали Иоанна. Он велел идти на Казань – и отправленное из Москвы разными путями войско все по дороге подвергало мечу и огню. В один день и час войско сошлось под стенами Казани, выжгло его окрестности, царские кабаки и, волоча за собою пленных, выступило обратно. Казанский царь, подозревая многих вельмож в единомыслии с Россией, некоторых умертвил или изгнал, но вспыхнул бунт! Нужна была только искра – воспламенить дух недовольного царем народа! И кара князей и вельмож пала на голову Сафа-Гирея. Его хотели выдать Иоанну с 13 крымскими князьями и требовали на царство Шигалея; но Иоанн тогда только думал исполнить их волю, когда Сафа-Гирея не будет на престоле. Казанский царь не дождался своего низвержения и скрылся с оставшимися крымцами, потому что многие уже из них сделались жертвою народного озлобления.

XI

Второе воцарение Шигалея, жалкая его участь на трон и бегство. Чура. Воцарение в третий раз Сафа-Гирея и смерть его. Разногласие. Поход на Казань, осада ее, отступление Иоанна. Победа над татарами.

Итак, Дмитрий Бельский и Палецкий торжественно возвели на трон Шигалея, но на трон шаткий, казавшийся только одним призраком казанского самодержавия. Шигалей был уже царь-невольник, слепой исполнитель воли окружавших его вельмож; государь, который не имел права ни выехать за городские стены, ни показываться народу! Он был только невольным кровым своеволия, обязанный даже в письмах к Иоанну писать о благополучном и счастливом его царствовании, тогда как верных ему вельмож заключали в темницу, а самоволие пировало в его дворце, и кто хотел, тот брал золотые царские чары.

Впрочем, Шигалей, считавший себя уже счастливым в службе Иоанновой, не только не искал казанского престола, но, предупреждаемый грустным вестником его сердца – предчувствием, он без собственного желания исполнил только волю Иоаннову. Действительно, царствующий узник не знал, как оставить ему трон свой. Месяц бездействуя на престоле, он делился думою с верным России князем Чурою. Чура желал действовать на вельмож убеждениями, но советы его открыли только две неизбежные стороны: раздражение Шигалея и мщение Иоанново. Расчетом политики великого князя оставалось одно – дать Казани другого царя; но уже, окруженный ногайцами, Сафа-Гирей был на Каме. Конечно, Шигалея не выпустили бы из Казани живым – и об этом заговоре он извещен был Чурою. Оставалось одно – скрыться из Казани, но надобно было выждать случая, а между тем Чура приготовил суда. Побегу помог только праздник с буйным его веселием до утомления. Когда все, усталое, заснуло глубоким сном, не спали двое: царь и Чура. Шигалей скрылся, отплыл в Россию, и скоро на престол казанский воссел Сафа-Гирей.

Была ли счастлива Казань с третьим его воцарением? Нет! Сафа-Гирей, ненавидевший уже народ, неосторожный и окруженный крымцами и ногайцами, отомстил им за Шигалея. Он воцарил вместе с собою казнь и ужасы. Правление было таково, что 76 князей и мурз с братьями Чуры, и не только в числе их верные Алею, но и самые злодеи, обольщенные и обманутые Сафа-Гирем, бежали в Москву. Вслед за ними было посольство из горной Черемисии с вестью, что сторона их не готова соединиться с войском. В том же году князь Александр Горбатый отправлен к устью Свияги, с тем чтобы осадить потом Казань; но он, ограничившись добычами, возвратился в Москву и привел с собою сто черемисов в качестве народных аманатов.

Воевода на лошади в полном вооружении. С рис. 1910 г.

Предания говорят, что царевна Горшанда, славившаяся познаниями и чародейством, еще прежде низвержения Сафа-Гирея предсказывала величие России и гибель Казани. Конечно, чародейство умного человека есть его дальновидность до гадательности, но, как бы то ни было, приближалось время для исполнения предречений. Царское намерение унять вероломных и вредных соседей было непоколебимо, и Иоанн сам хотел пожать лавры под стенами Казани. В 1547 году он выехал из Москвы для предводительства войском; но судьба Казани противоречила на этот раз Иоанну, и отсрочилось ее падение. Ненастье застигло на дороге войско – и оно вязло в грязи. Во время переправы снарядов и обозов от оттепели треснул на Волге лед, и все кануло на дно с погибелью множества людей. Иоанн ночевал тогда на острове Работке, куда он прибыл из Ельни, находящейся в 15 верстах от Нижнего. Государь, свидетель несчастных приключений, три дня напрасно ожидал пути и, отуманенный печалью, возвратился в Москву. Впрочем, эта неудача не остановила твердого намерения его. Возвращаясь в Москву, он велел идти под Казань Бельскому, с которым потом соединился Шигалей у устья Цивили. Следствием этого похода было разбитие Сафа-Гирея, прогнанного в город Микулинским, и вместе с многими пленными татарскими вельможами попался в руки богатырь Азик. Татары не унялись этим походом, но в том же году разоряли галицкие селения. Впрочем, эти дерзкие татары положили и свои головы на берегах речки Еговки. Там, на роковом для них Гусином поле, погиб и предводитель татар – богатырь Арак. Их истребил костромской воевода Яковлев.

Сафа-Гирей не пережил и своего царства, и третьего низвержения. Убившись пьяный, он умер, оставив царство на жертву политики и с малолетним Утремиш-Гиреем. Тогда казанцы послали нарочного к Иоанну с предложением мира. Государь, далекий мысли о мире его с народом вероломным и вредным, отозвался тем, что о мире говорят с послами; но, между прочим, спешил предупредить это посольство и пользовался смутными обстоятельствами разногласия. Правительницею Казани оставалась Суюмбеке – мать Утремиш-Гирея, руководимая Юсупом; но другие желали, чтобы крымский хан дал своего сына, который бы мог защищать Казань от русских.

Несмотря на лютые морозы, из разных мест направлялись к Казани полки, соединившиеся потом в Нижнем Новгороде, а 14 февраля они уже были под Казанью. Сам Иоанн стал тогда на берегу озера Кабан, Шигалей и