История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

доказывали настоящего состояния города; но татары безмолвием своим думали обмануть вождей и войско, которых уже и самая тишина обязывала к осторожности. Когда русские прошли наведенные через Булак мосты и почти под стенами Казани проходили к Арскому полю в город, с шумом, криком отворились Ногайские ворота[11] и 15 000 татар, предводительствуемых ногайским князем Зенеимой, бросились на стрельцов, которых было 7000. Неравносильный натиск неприятеля расстроил было ряды войска; но удержанные Ф. Троекуровым и Ю. Шемякой русские утвердились, а между тем подоспел к ним отряд боярских детей. Тогда с громом пушек со стен зазвучали мечи отчаянной сечи; но все это кончилось тем, что русские, несмотря на пальбу, вогнали татар в город и отступили к назначенному пункту.

Когда же войско обложило Казань и, казалось, надобно было только действовать, рука судьбы на некоторое время остановила волю человеческую. Августа 24-го пронеслась сильная буря, и летучим прахом тмился воздух. В войске она сорвала разбитые шатры, но не так ознаменовала следы свои на Волге. Разъяренные ее волны потопили суда, и войско осталось почти без жизненных припасов. Все упали было духом от потрясения народной гордости, что должно возвратиться ни с чем; но Иоанн послал в Свияжск и Москву за всем, нужным для содержания войска, а равно и за теплыми одеждами, на случай, если зима застанет под Казанью.

Августа 25-го дружины Троекурова и Шемякина, с Арского поля перебрались к Казанке, с тем чтобы ближе стать к правому крылу и отрезать город от луговых черемисов. Татары снова ринулись на русских; опять повторилась сеча, и Шемякин был ранен, но снова подоспели боярские дети и прогнали татар в крепость. Русские, несмотря на то что утомлены были вылазкой татар, работали под кровом ночи, и утром стояли уже туры и пушки сторожевого полка и левого крыла. Казаки, в свою очередь, заняли каменную Даирову башню под стенами города, а стрельцы в ту же ночь окопались рвом.

Бдительнее сделались после этого казанцы, и пехота не беспрепятственно уже катила туры под командою кн. М. Воротынского, которому сопутствовал кн. Ив. Мстиславский со своею конницей. На них бросились со стен и башен казанцы, полетели пули и ядра; но откликнулись и русские пушки. Эта битва кончилась новым поражением татар, и между ними недосчитались многих известных лиц, в числе которых легли князья Ислам Нарык, Башкан и богатырь Сюнчулей. Между прочим, эти вылазки не остановили действия русских – и с Арского поля до Булака утверждены были туры, что делалось под пальбой до глухой ночи. Кроме того, что ночь эта озарялась блеском выстрелов, враги вступили в рукопашную битву и резались до самого утра. Наконец, при свете уже дня, смолкнул бой, но ненадолго. В этот же день (26 августа) боярин Мих. Морозов прикатил к турам стенобитный снаряд, и пальба в город открылась со всех бойниц.

Русское осадное орудие XVI века. С рисунка Р. Штейна

Казанцы с своей стороны не давали покою русским, и каждый день был днем пиршества смерти. Августа 26-го громили Казань пушки, а 27-го татары явились на другой стороне города. Это был отряд князя Епанчи, бросившийся из лесу в стан передового полка, расположенного на Арском поле. Он пробрался из укреплений между Казанью и Арском; звучала сеча, и воевода Дм. Хилков выбился уже из сил, но на помощь к нему стремились кн. И. Пронский, И. Мстиславский, Ю. Оболенский и сам Иоанн с царской дружиной. Русские укрепились и побежденных татар вогнали в лес; но князь Епанча не давал русским покоя, обязывая их к неусыпному бдению. Между тем не было возможности иметь подвозу для продовольствия, и войско питалось сухим хлебом. Епанча действовал по условленным знакам со стен Казани, где махали знаменем, служившим вместо телеграфа, что, по суеверию того века, относили к чародейству, накликавшему ненастье.

Августа 29-го правое крыло подвинулось к городу, и укрепили туры вдоль Казанки. Дружины под начальством Троекурова и Шемякина обратились к Арскому полю, где снова проявились татары, которых ожидал уже пришедший на помощь Хилков. Татары, видевши готовность их, не выходили из леса. С другой стороны тоже утвердили туры с Арского поля до Казани, а вечером донесено было Иоанну, что город окружен укреплениями и преграждено всякое сообщение. Тогда боярин Морозов расстановил пушки, и загремело 150 тяжелых орудий. Между прочим, Иоанн собрал думу для совета, как действовать против Епанчи, – и это возложено было на князя Александра Горбатого-Шуйского. Князь, командуя 30 000 конных и 15 000 пеших казаков, выманил неприятеля из лесу и ретировался к засаде, откуда ринулся на татар князь Юрий Шемякин. Татары были далеко вызваны из лесу, а потому им ничего не оставалось, как вступить в бой, но с тылу окружали их подоспевшие сильные отряды конницы и пехоты. Татары хотели искать спасения в бегстве, но, истребляемые мечами и копьями, устилали своими трупами обширное пространство поля. Одним словом, отряд Епанчи был истреблен, а сам он погиб в Поганом озере – и воеводы услышали живейшую признательность монарха. Тогда Иоанн приказал пленных привязать к кольям перед укреплениями и заставить их молить о сдаче, а вместе с тем чиновники подъехали к стене и говорили: «Царь обещает жизнь и свободу им, а вам – милость и прощение, если покоритесь». Но только напрасны были увещания. Ожесточенные казанцы сказали своим собратьям: «Лучше умереть от нашей руки, нежели от рук гяуров!» Взвились стрелы, судорожно вздрогнули привязанные татары, брызнула кровь, и поникли головы погибших от рук собратий. Такое свирепое ожесточение изумило русских, но казанцы дорого продавали имя царства.

Иоанн спросил: откуда осажденные берут воду, потому что пули и стрелы всегда готовы встретить выходцев из города на Казанку[12]. Когда же Иоанн узнал, что внутри Муралеевой башни есть под сводами лестница, низводящая на Казанку, то приказал розмыслу делать подкопы.

Главные подкопы велись: один – от Поганого озера под большую башню, где ныне Спасские ворота, другой – от Булака под то место, где были Ногайские ворота, а третий, кратчайший, – от Даировой бани под Муралеевы ворота. Между тем как не умолкала пальба с русских батарей и стен города, в 10 дней кончены были подкопы для взрывания хода на Казанку, и 11 бочек пороху ожидали уже искры. Сентября 5-го государь подъехал к укреплению. В его глазах раздались над Казанью громы, и в густом дыму взлетели и земля, и камни, и бревна. Легко можно вообразить, сколько было не ожидавших гибели, но взнесенных силою пороха и придавленных взорванными землею, камнями башни и бревнами со стен. Смятение от