История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

страха и ужаса овладело казанцами, а русские ворвались в город. Уже изумленные татары устилали трупами своими улицы города, но чувство самосохранения и образумило их. Казанцы оказали отчаянное сопротивление, и русские были вытеснены. Стесненным казанцам ничто не льстило к счастливому обороту обстоятельств. Запертые в стенах, где душный воздух напитан был еще и смрадом от трупов, они лишились последнего – воды. Воцарилось было уныние, но, однако, нашли какой-то небольшой источник с дурною водою, и им должен был довольствоваться целый город. Жители подвергались цинготной болезни, пухли и умирали.

Кроме того, через несколько времени для казанцев было и еще вовсе неожиданное и горестное обстоятельство – проявление у стен города башни в 6 саж. вышины. Она выстроена была за станом русским – безгласно, а ночью, привезенная к стенам города, поставлена близ Царских ворот. Поутру уже 60 пушек громогласно прорекли верную гибель, потому что они были выше стен, и меткие выстрелы поражали татар на улицах и в домах. Казанцы не смели ни показываться на улицу, ни жить в домах, но укрывались в землянках. Они терпели от ненастья и, не имея средств пробираться к гнилому источнику, томились жаждою. Всякая попытка выползти из своей норы была опасна, но необходима, а за необходимость расплачивались жизнью. Несмотря на все это, татары не хотели сдаться, не хотели слышать о мире и, выползая из гнездилищ своих, стреляли в русских.

Уже незадолго до решения судьбы царства татары врасплох напали на кн. Михаила Воротынского, мало-помалу приблизившего к стенам туры до того, что его дружина отделялась от города одним глубоким рвом. Тогда 10 000 казанцев ринулись на русских, и это был один из роскошных пиров смерти. Закипел бой, и сам Воротынский с саблею в руках подавал пример отчаянного сопротивления русских, уже побеждаемых, и был ранен; но подоспели муромцы, боярские дети – и русские взяли перевес. Казанцы были прогнаны, и, теснимые, они давили друг друга и падали в ров. После этой битвы земля была упитана кровью и покрыта трупами. Таковы были действия под стенами Казани, но в то время лилась кровь и в местах, более отдаленных.

Русский и татарский воины. Гравюра XVI в.

Русские, угнетая Казань, должны еще были иметь смертоносные состязания с внешними врагами. Оставалось Арское укрепление, где гнездились еще остатки разбитого корпуса Епанчи с присоединением других, а луговые черемисы тоже делали набеги и отгоняли табуны. Для истребления этого гнездилища татар еще на другой же день после взрывания тайника государь приказал А. Горбатому-Шуйскому взять укрепление, бывшее в 15 верстах от Казани, по дороге к Арску. Тогда должно было сражаться, кроме врагов, и с препятствиями, противопоставленными природою, потому что укрепленный острог окружали густой лес и топкие болота. Пробираясь этими местами под меткими стрелами, они, наконец, взяли острог и 200 пленных, а остальных истребили. Оттуда русские направились к Арску. Они проходили мимо, принадлежащих казанским вельможам загородных домов – и делались их хозяевами. Этот поход для русских был как бы наградою за терпение многого, потому что они утопали в изобилии. Без сомнения, следы их были усыпаны пеплом сожженных сел и костями их жителей, кроме жен и детей, которых забрали в плен. Арские жители, увидевши русских, разбежались, оставив в добычу и имущество в домах, и товары в лавках, а пленные христиане бросились на шею освободителей-героев. После полуторанедельного похода русские возвратились со славою, добычами, жизненными припасами и стадами. Черемисы, в свою очередь, были разбиты; но обратимся под стены Казани – к последнему дню тех важных происшествий, которые предшествовали взрыву подкопов и приступу, решившему уже судьбу царства и народа.

Вступление Иоанна IV в Казань. Художник П.М. Шамшин

Уже почти готовы были главные подкопы и 48 бочек пороху, чтобы взорвать дерзостную Казань, дышавшую упорством и отчаянным сопротивлением, но предтечей этих громов войны было действие 30 сентября. Чтобы несколько легче досталась победа, чтобы она не стоила стольких жертв, Иоанн приказал подорвать тарасы[13] и землянки, где укрывались жители от действия артиллерии. Итак, люди, которые избегали встречи со смертью, стремились к верной обители ее. Вероятно, многим высказало грустное предчувствие, что они не увидят уже заката солнца; но знали ли они, что на том клочке земли, где находили убежище, в душных недрах ее, скрывалась причина гибели. Ее возвестило страшное мгновение взрыва, когда с громом его и взорванным прахом татары в густом дыму взлетели на воздух. Несмотря на то что уже это было не первым внезапным проявлением гибели, казанцы снова обомлели, потерялись и оцепенели от ужаса. Русские, пользуясь мгновением утраты душевных сил, бросились было к стенам Казани; но этот ужас был минутный, уже знакомый. Казанцы бились отчаянно – русские лезли вперед; Иоанн был с ними, и это еще более одушевило их. «С нами царь!» – раздалось в войске, мужество росло; и, когда пылали стены города, бой кипел уже на улицах его. Русские думали, что пробил роковой час Казани, но Иоанн приказал отступить. Тогда князь Воротынский занял Арскую башню и укрепился в ней. «Будем ждать вас здесь!» – сказал доблестный князь. Татары старались отбить башню, но не могли. Им оставалось только одно – чинить поврежденную во многих местах стену и, где нужно, пробитые места заслонять засыпанными землею срубами. Неусыпная вражда не смыкала глаз и ночью, а притом же мрак ее озарялся пламенем горевших мостов, зажженных русскими при отступлении их.

XV

Покорение Казани.

Когда 1 октября донесли царю, что все исполнено, мосты наведены и 48 бочек пороху ожидают роковой искры – взорвать упрямую Казань! – государь приказал войску быть готову. Между прочим, еще раз государь-христианин желал действовать увещаниями. Под стенами явился Камай с старейшинами горной стороны, и он держал знамя мира. Именем государя они, требуя изменников, обещали прощение народу; но не так думали казанцы. Они отвергли прощение. «В башне и на стене русь, – говорили они, – поставим и другую башню, и другую стену или умрем, или отсидимся!» Голос беспристрастия обязан отозваться о тогдашних врагах России, что они не теряли чести нации, но чтобы отсидеться – это было только тленное мыслей раздражение, скудная самонадеянность без рассудка. Итак, оставалось одно – сломить гордыню силою. Весь этот день русские готовились на славную смерть; но желали умереть как христиане, напутствуемые покаянием и с причащением Св. Тайн. Между прочим бросали во рвы и ямы фашинник для свободного достижения стен. Пушки казанцев, направленные в стан русских, не умолкали; но, когда татары заметили работы, суетливость и необыкновенное движение, это внушило быть готовыми к бою. Иоанн распорядился так: войско расположилось на всех пунктах как для