История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

жизнью, и несмотря на широкую критику за продолжающееся использование компаний и личных ресурсов для поддержки его политической деятельности, на протяжении многих десятилетий Берлускони был ключевой фигурой в итальянской политике; Франко Аматори метко называет его «предпринимателем, который бросил вызов государству». Его личное состояние продолжало расти в годы его активного участия в политической жизни, достигнув пика в 2005 году, когда, по данным Forbes, оно составило 12,1 миллиарда долларов США, что сделало его 25-м по богатству человеком в мире (к 2021 году его состояние сократилось до 7,6 миллиарда)27.

Оценивая политическую деятельность такого человека, как Сильвио Берлускони, неоднократно побеждавшего на свободных выборах в период, когда удовлетворенность итальянцев своей политической системой была относительно высокой, необходимо проявлять исключительную осторожность, чтобы избежать чрезмерного влияния личных предпочтений28. Но представляется бесспорным, что приход Берлускони к власти – это хрестоматийный случай политического восхождения, которому способствовало чрезвычайное богатство. В последние годы появились другие сверхбогатые политические лидеры, как правило, выходцы из предпринимательского мира, что позволило им заявить, что они обладают необходимым набором навыков для управления государственными институтами с той же эффективностью, которую (что неизменно является аргументом) они демонстрировали в своих частных компаниях.

Более известным случаем, несомненно, является пример Дональда Трампа, президента США в 2017–2021 годах[38]. Будущий президент родился в богатой нью-йоркской семье; основатель династии немецкий иммигрант Фредерик Трамп сколотил состояние во время золотой лихорадки на Клондайке в 1896–1899 годах, управляя рестораном и отелем для старателей (как поговаривают, с дополнительными услугами). Дональд Трамп родился явно не в лохмотьях. И все же на протяжении всей своей карьеры он неизменно представлял себя человеком, который всего добился сам, опираясь на американский культурный миф о том, что трудолюбивые и способные люди могут достичь невероятного богатства вопреки всему. Этот миф, как показано в главе 4, был ложным уже во времена Позолоченного века и определенно ложен сегодня, учитывая убедительные доказательства относительно низкой социально-экономической мобильности в США (фактически она ниже, чем во многих других западных странах).

Подобно Берлускони, Трамп в качестве политика оценивается очень по-разному, что весьма затрудняет взвешенную оценку его достижений как предпринимателя. Основываясь на накопленном им богатстве (оцененном Forbes в 1,7 миллиарда долларов США в 2001 году, достигшем пика в 4,6 миллиарда накануне президентской кампании 2016 года и снизившемся до 2,4 миллиарда к 2021 году[39]), кажется очевидным, что в целом он был очень успешным бизнесменом. Он не только продолжил семейный бизнес в качестве застройщика, но и создал ценный бренд: с 1980-х годов на имя Трампа были выданы лицензии на многие виды экономической деятельности, не принадлежащие напрямую его холдинговой компании Trump Organization. В этом процессе решающую роль сыграла публикация книги-бестселлера «Искусство сделки», а также совместное производство и хостинг в 2004–2015 годах весьма успешного реалити-сериала «Ученик». С помощью этих средств Трамп стал известен еще более широким слоям американского общества и тщательно создал себе репутацию проницательного и жесткого переговорщика, желающего и способного принимать трудные решения – все характеристики, которые, независимо от того, действительно ли он обладал ими или нет, могли бы пригодиться президенту США. Это помогло ему создать политическую платформу, которая привела к нелегко давшейся победе с небольшим перевесом на выборах (при проигрыше всенародного голосования) над Хиллари Клинтон на президентских выборах 2016 года3031.

Как и Сильвио Берлускони, Дональд Трамп – успешный предприниматель, который «взялся за государство». Его, как и Берлускони, обвиняли в различных экономических и политических преступлениях, а также в сомнительном личном поведении. Но, с нашей точки зрения, необходимо подчеркнуть, что политическому взлету Трампа, несомненно, способствовали его огромное богатство и связи со средствами массовой информации. На это можно возразить, что, в конечном счете, личное богатство имеет не такое большое значение, как общие средства, предоставляемые сторонниками политической кампании (особенно, видимо, в американской политической системе). Тогда всплывает смежная проблема – существование политиков, которые, хотя сами и не являются сверхбогатыми, тем не менее пользуются поддержкой сверхбогатых людей или каким-то образом опираются на самые богатые слои населения. Как было показано выше, прежде чем сам стать политиком, Берлускони поддерживал лидера социалистов Беттино Кракси, что, как утверждается, позволило ему пролоббировать законодательство, благоприятное для своего бизнеса. Плутократическая поддержка, которой пользуются некоторые политики, вызывает общую озабоченность в западных странах. Это сильно ощущается, например, во Франции, где и Николя Саркози, президент 2007–2012 годов, и Эммануэль Макрон, первый срок которого начался в 2017 году, обвинялись в том, что их поддерживают очень богатые предприниматели и финансисты, а они, в свою очередь, идут навстречу их интересам. Макрон, в частности, выиграл во время своей предвыборной кампании 2017 года с одобрения Бернара Арно, председателя и главного исполнительного директора холдинга индустрии роскоши LVMH, богатейшего француза и одного из богатейших людей в мире (третье место в абсолютном мировом рейтинге в 2021 году, согласно оценке Forbes, чистый капитал составляет 150 миллиардов долларов США). Макрон, похоже, также воспользовался поддержкой СМИ, контролируемых Арно, в число которых входят многие важные французские газеты, такие как Les Echos. Именно это побудило некоторых критиков Макрона навесить на него ярлык «президента сверхбогатых» (тогда ярлык Саркози звучал бы более скромно: «президент богатых»)32.

Можно было бы привести и другие примеры33, но суть проблемы уже очевидна. Независимо от того, баллотируются сверхбогатые люди сами на государственные должности или поддерживают какого-либо политика или политическую партию, они могут оказывать исключительное влияние на избирательный процесс и, в более общем плане, на политику и правительство. В этом смысле их действительно следует считать богами среди людей или, в контексте демократического общества, богами среди избирателей. Как бы то ни было, фундаментальным правилом современных демократий является то, что каждый имеет право быть избранным на государственную должность. Это право, которого богатые и даже сверхбогатые не могут и не должны быть лишены, поскольку это поставило бы под угрозу основы тех самых политических систем, которые мы хотели бы сохранить. То, что было (более или менее) уместно в античных Афинах или средневековой Флоренции, сегодня неприемлемо. Мы могли бы также задаться вопросом, этично было бы для сверхбогатого человека не пытаться отпугнуть коллег-избирателей от отдельных лиц или партий, которые, по его (ее) искреннему мнению, могут нанести большой вред обществу в случае их победы на выборах. Это не означает, что сверхбогатые должны лично заниматься политикой, поскольку исторически кажется совершенно очевидным, что, когда они конкурируют за высокие государственные должности, нет практического способа гарантировать, что, имея неограниченный доступ к ресурсам, они в итоге нечаянно не разрушат политическую систему. С этой точки зрения демократии кажутся особенно хрупкими. Это сложный вопрос, который в более общем плане связан с теми ограничениями, которые богатые