Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

Чтобы преодолеть проблему «слишком маленькой Англии», Иден предложил выделить британские войска (четыре дивизии) для постоянного присутствия в континентальной Европе (впервые со времен Средневековья). Брюссельский пакт 1948 года был расширен до Западноевропейского союза (ЗЕС), и к нему присоединились Германия и Италия (хотя договор 1948 года, как мы видели, был составлен с явной целью взаимной защиты от Германии). Взамен французы согласились разрешить Федеративной Республике армию численностью не более полумиллиона человек, и Германия присоединилась к НАТО как суверенное государство[275].

Когда эти соглашения были ратифицированы и вступили в силу, германский Оккупационный статут[276] утратил силу, и западные союзники, по сути, заключили формальный мир с бывшим врагом. Войска союзников оставались в Федеративной Республике для защиты от немецкого рецидивизма, но в рамках европейского присутствия и по взаимному согласию. Французы отнюдь не приветствовали единодушно эти новые планы, но, отвергнув собственные альтернативные предложения, они не могли протестовать, хотя Западная Германия добилась более щедрых условий по соглашениям 1954 года, чем она могла бы получить по Плану Плевена. Не в первый раз в международных спорах вокруг Германии Франция оказалась злейшим врагом самой себе. Понятно, что французская поддержка Парижских соглашений была более чем двойственной. Когда Национальное собрание голосовало за их ратификацию 30 декабря 1954 года, они были приняты с перевесом в 27 голосов, в соотношении 287 против 260.

Если французы колебались, то русские были однозначно недовольны. 15 мая 1955 года, через десять дней после официального включения Западной Германии в НАТО и упразднения Верховной комиссии союзников в Федеративной Республике, Советский Союз объявил о создании Организации Варшавского договора. Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Албания и Советский Союз образовали союз «дружбы, сотрудничества и взаимопомощи» под единым командованием. Москва аннулировала союзнические договоры с Великобританией и Францией, заключенные во время войны, и, приняв неизбежное, заявила о полном суверенитете (Восточно-) Германской Демократической Республики и включила ее в Варшавский договор. На германский вопрос так и не было дано точного ответа. Но, поскольку обе части страны полностью интегрировались в соответствующие международные союзы, он был отложен на некоторое время, а его место со временем заняла все еще нерешенная ситуация с разделенным Берлином, бывшей столицей.

Теперь, когда ближайшее будущее Германии было определено, обе стороны поспешили заняться второстепенными конфликтами и темами, вызывающими напряженность. Новые люди в Кремле, в частности Никита Хрущев, серьезно отнеслись к программе «мирного сосуществования» в Европе и разделяли американское желание минимизировать риск будущих конфронтаций. На следующий день после заключения Варшавского договора четыре оккупационные державы подписали Австрийский государственный договор. Австрия должна была быть независимой и нейтральной, не входить ни в НАТО, ни в Варшавский договор и иметь право выбирать свой собственный путь[277]. Все четыре оккупационные армии должны были уйти, хотя Советский Союз, который уже извлек около 100 миллионов долларов из своей Зоны оккупации в Восточной Австрии, решил взять последний фунт прекраснейшего мяса[278] в виде обязательства Австрии «выкупить» советскую экономическую долю в восточном секторе страны за 150 миллионов долларов.

Тем временем на юге Югославия и Италия договорились положить конец противостоянию из-за Триеста. По соглашению, заключенному при посредничестве американцев и британцев в октябре 1954 года, город Триест оставался за Италией, а окружающие его сельские районы, в основном населенные словенцами, вернулись в состав Югославии. Триестский договор, как и многие другие в эти годы, было проще заключить, потому что он считался «временным»: по словам итальянского посла в США Альберто Тарчиани, соглашение по Триесту «выглядело временным, но на самом деле было окончательным».

Соглашения по Австрии, Югославии и Италии стали возможными благодаря новому настроению «разрядки» в европейских делах, символом которой стала Женевская конференция в июле 1955 года (первая после Потсдама) и прием 16 новых государств-членов в Организацию Объединенных Наций после десятилетнего пата в отношениях между Востоком и Западом. Помимо атмосферы дружеских обменов между Эйзенхауэром, Хрущевым и Иденом, самым важным вопросом, решенным в Женеве, была судьба около 10 000 немецких военнопленных, все еще находящихся в советских руках[279]. В обмен на визит Аденауэра в Москву в сентябре 1955 года и установление дипломатических отношений советское руководство согласилось вернуть этих людей. 9 626 из них были освобождены в том же году, а остальные – к концу января 1956 года. Маленькие западные соседи Германии также добились некоторой степени сближения с Бонном. В 1955 году датчане достигли соглашения по мелким пограничным вопросам и компенсации за военные преступления Германии, бельгийцы сделали это годом позже. Великое Герцогство Люксембург пришло к соглашению с немцами лишь в 1959 году, а голландцы – только в 1960 году. Хотя об этом не говорилось вслух, сведение счетов в отношении Второй мировой войны и ее последствий подходило к завершению.

Эти обнадеживающие события разворачивались на фоне большой международной гонки вооружений. Мирное европейское урегулирование формировалось в условиях, когда две великие державы того времени вооружались до зубов и готовились к возможной термоядерной войне. Это не было таким уж парадоксальным, как могло бы показаться. Растущее внимание США и СССР к ядерному оружию и межконтинентальным ракетам для его доставки освободило европейские государства от необходимости конкурировать на арене, где они не могли надеяться на соперничество с ресурсами сверхдержав, даже несмотря на то что Центральная Европа оставалась наиболее вероятной территорией, на которой могла вестись любая будущая война. По этой причине холодная война в Западной Европе переживалась в эти годы совсем иначе, чем в США или даже в СССР.

Ядерный арсенал Соединенных Штатов быстро рос в 1950-х годах. Арсенал ядерного оружия составлял 9 единиц в 1946 году, 50 – в 1948 году и 170 – в начале следующего десятилетия, 841 – к 1952 году, а затем увеличился примерно до 2000 к моменту вступления Германии в НАТО (и равнялся 28 000 единицам накануне кубинского кризиса семь лет спустя). Для доставки этих бомб ВВС США располагали флотом бомбардировщиков передового базирования B-29, число которых выросло примерно с 50 единиц в начале блокады Берлина в 1948 году до более чем 1000 пять лет спустя. Первые межконтинентальные бомбардировщики B-52 поступили на вооружение в июне 1955 года. Учитывая подавляющее преимущество Советского Союза в живой силе и обычных вооружениях в Европе, это авиационное ядерное оружие неизбежно должно было стать центральным элементом стратегии Вашингтона, особенно после секретного приказа президента Трумэна от 10 марта 1950 года об ускорении разработки водородной бомбы.

Решение Трумэна было вызвано успешным испытанием Советским Союзом в августе 1949 года атомной бомбы. Разрыв между американским и советским ядерным потенциалом сокращался. Первое успешное испытание термоядерного оружия в США было проведено на тихоокеанском атолле Элугелаб 1 ноября 1952 года. Первое такое советское испытание прошло на Семипалатинском полигоне всего десять месяцев спустя, 12 августа 1953 года. В следующем месяце американское тактическое ядерное оружие впервые начало поступать в Западную Германию; в январе следующего года Даллес объявил о доктрине Эйзенхауэра «Свежий взгляд». НАТО предстояло «сделать ядерным»: угроза