Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

поджарили её мяса и наелись. Двум воинам отец велел сидеть на краю оврага и наблюдать за окрестностями до полудня, двум другим – после полудня их сменить. Потом все остальные легли спать.

Так, двигаясь ночь за ночью, безо всяких неприятных приключений, мы миновали восточные отроги гор Медвежьей Лапы, недалеко от Ахья Кимикуи (Разделенные Горы, Кипарисовые холмы в Альберте). На рассвете мы увидели, что находимся рядом с ними, и тут же заметили двух всадников, которые были недалеко к северу от нас и двигались в нашу сторону. Мы спустились в овраг прежде, чем они смогли увидеть нас, и распределились вдоль него вверх и вниз, наблюдая за ними.

Один из них направлялся прямо к тому месту, где спрятались мы с отцом и ещё несколькими воинами. Когда он оказался рядом с нами, мы по команде отца выстрелили, и он упал, его лошадь тоже; мы побежали к нему, отец был впереди. Мужчина был тяжело ранен и уже умирал. Мой отец дал мне длинный чубук от своей трубки и велел коснуться им врага, чтобы зачесть себе ку. Я шагнул в его сторону; его лицо, рот, развороченный раной и кровоточащий, вызвали у меня тошноту, и я отошел.

– Коснись его! Коснись! – крикнул отец. – Коснись, или я сделаю так, что ты сам заплачешь!

Наконец я коснулся его макушки чубуком, и отец с воинами снова выстрелили в него, и он умер. Мой отец снова крикнул:

– А теперь, Первый Всадник, возьми нож и сними с него скальп. И, увидев, что я не решаюсь, добавил: – Скальпируй его, или ты больше не будешь моим сыном.

О, как же я не хотел этого делать; но со стоном, едва не плача, я все же это сделал, сняв часть кожи с длинной косой, и потом отец велел мне взять оружие убитого и другие его вещи, а затем он и все остальные стали кричать:

– Юный Первый Всадник! Он берёт вражеское оружие, он взял вражеский скальп!

Теперь я уже был горд и счастлив. И думал – какое сильное Солнце! Как оно добро ко мне! Я просил у него оружие, и вот оно у меня есть!

Пока у нас происходило все это, другая часть нашего отряда, которая была дальше по оврагу, убила другого всадника. Они были из племени утсена (люди Внутренностей, или гро-вантры), с этим племенем мы давно находились в состоянии войны.

Мы снова собрались вместе, и мой отец, сказал:

– Без сомнения, эти двое утсена, которых мы убили – охотники из их ближайшего лагеря. Скоро здесь появятся другие. Нужно найти другое место, где можно укрыться до темноты.

Мы нашли рядом, там, где уже прошли, поросший густым лесом овраг, и там спрятались и хорошо отдохнули, не увидев за весь день ни одного врага. Когда настал вечер, мой отец решил, что нам нужно остаться на этом месте почти до следующего утра¸ а потом осторожно продолжить свой путь, ища врагов, которых можно убить. Поэтому мы легли, чтобы продолжить сон, мой отец лег с одной стороны от большого камня, Тяжелый Бегун с другой. Около полуночи отец внезапно всех нас разбудил криком:

– Тяжёлый Бегун! Проснись. У меня было видение. Я должен всем об этом рассказать.

– Говори, – ответил Тяжёлый Бегун, и отец продолжал:

– Вот что я видел. Эта большая скала толкнула меня и сказала: «Враги на севере, их лагерь недалеко отсюда. Будьте мудры. Ищите их, соблюдая осторожность, и удача будет вам сопутствовать.»

– Ха! Это хорошее видение; хорошее предупреждение. Мы обязательно это учтем, – сказал Тяжелый Бегун.

Один из лежавших рядом со мной сказал:

– Первый Всадник, твой отец находится под покровительством Солнца. Оно дало ему хорошее видение. Я едва могу дождаться того, что с нами произойдет.

Новость всех так взволновала, что спать больше почти никто не смог. Когда Семеро (созвездие Большой Медведицы) показало нам, что рассвет близок, мы продолжили путь на север, миновав место, где убили двух всадников, а потом приблизились к Разделённым Горам, и, когда наступил день, мы остановились в заросшем кустами овраге, и отец послал Тяжёлого Бегуна на ближний хребет, чтобы найти врагов.

Приближаясь к вершине хребта, Тяжёлый Бегун шел все медленнее, и, приблизившись к вершине, он опустился на четвереньки и подполз к ней, некоторое время понаблюдал, а потом отполз назад, поднялся на ноги и знаками показал нам:

– Четыре человека и одна лошадь. Идут сюда.

– Ха! Хорошая новость! Враги подходят! Мы их убьём!

Мы запели военную песню. Тяжёлый Бегун пополз к вершине хребта, а мой отец послал Бизонёнка, чтобы разведать, что происходит дальше на западе. Скоро Тяжёлый Бегун снова показал знаками: «Появился ещё один враг. Он идет ко мне.» А потом Бизонёнок знаками показал: «Те четверо с лошадью скоро подойдут к тому месту, где овраг подходит к хребту.»

Тогда отец приказал некоторым из нас оставаться на месте, а остальным подняться по оврагу. Разумеется, я держался рядом с отцом. Пока мы поднимались по оврагу, Бизонёнок спустился и присоединился к нам; он сказал, что нужно поторопиться, потому что враги скоро подойдут к оврагу. Мы поторопились, и, когда дошли до нужного места, мой отец велел всем распределиться вдоль края оврага и наблюдать за равниной. Скоро мы увидели этих четверых врагов; один из них был на лошади.

Они двигались быстрым шагом, держа оружие наготове, высматривая оленей или антилоп, поскольку никаких бизонов в поле зрения не было. Потом они остановились и о чем-то заспорили, а потом один из них пошел на запад, остальные пошли прежним путем. Тем временем Тяжёлый Бегун спустился с хребта и присоединился к тем, кто оставался на месте; одинокий враг, обнаруженный им, приближался.

Я ужасно волновался, наблюдая за приближением трёх врагов. Отец приказал не стрелять, пока он не даст команды. Но Совёнок, который всегда был очень своевольным, внезапно выстрелил и убил одного из этих трёх, затем остальные выстрелили и убили остальных двух.

Четвёртый враг, который направился на запад и был далеко от оврага, услышал выстрелы и увидел, как упали его товарищи; он сразу повернулся и побежал, и Дитя Ягоды погнался за ним и почти догнал, когда тот вдруг неожиданно остановился, повернулся, выстрелил, и Дитя Ягоды упал замертво. Он был самым лучшим другом Бизонёнка, его почти-братом, и Бизонёнок крикнул нам:

– Теперь я должен отомстить за смерть моего друга! Этот человек из племени утсена мой.

И он побежал, ещё не закончив кричать. Мы смотрели, затаив дыхание, как он бежит, а