Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

от рева машин. Узниц встречает гражданский бригадир из немцев, который с документами в руках рассказывает каждой о ее работе и о рабочем месте. Йоханна Ингвер, травмированная убийством своего ребенка, была записана в эту новую команду; тех, кто владел немецким и обладал хоть какими-то познаниями в секретарском деле и бухгалтерии, направили в контору. Остальных приписали к сборочному цеху или цеху по нарезке резьбы. Самые сильные работали на прессах. А девочек-подростков, таких, как Ханка Вайсблум, отправили в сборочный цех проверять мельчайшие детали: «За каждым столом восемь девочек сидят, вооружившись прибором, чтобы с точностью до сотой миллиметра проверить зубцы деталей, переходящих из рук в руки». Эта работа была легкой и монотонной. Бракованные детали следовало бросать в ящик под столом.

Эстузию разлучили с сестрой. Бригадир отослал ее и еще шесть других девушек. Илзе Беловиц рассказывает: «С самого начала я работала с Рухлой (Розой) Грюнапель, Эстузией Вайсблум из Варшавы, Региной Сафирстайн из Бендзина, Ингой Франк из Нойендорфа и Лорой Кацвор; после смерти последней ее заменили на Зенку Фришлер».

Когда всем девушкам нашли работу, за этой небольшой группой пришел бригадир и по длинному коридору отвел их в заднюю часть фабрики. Он отпер дверь и ввел девушек в комнату, которую он называет Pulvarum, что означает «пороховая».

В самом сердце оружейного завода

«Это была глухая комната размером 10 на 6 метров. На столах у одной из стен стояли шесть прессов. В комнате работали шесть или семь девушек. Все одного возраста. Никого, кроме нас, внутрь не пускали. Только бригадиру фон Энде, главе Pulvarum, и еще одному человеку было разрешено переступать порог. Мы были изолированы от других узниц», – рассказывает 18-летняя Роза Грюнапель (54387), уроженка Затора, чей отец, еврей-хасид, входил в состав делегации, принимавшей перед войной президента Польши, когда тот наносил визит в этот город.

Женщины, наконец, узнают, на какую работу их назначили. Илзе Беловиц продолжает: «Каждая из нас должна была сидеть перед станком и наполнять маленькие стальные патроны, называемые Verzögerungen [детонаторы][395]», которые Роза Грюнапель описывает так: «Маленький, как пешка, Verzögerung использовался для приведения орудия в действие. Его полость была 2 см в диаметре».

Девушкам выдали миниатюрную ложку и миску, наполненную взрывчатым порошком, похожим на крупную темно-серую, почти черную, соль. Они повторяют одни и те же движения. Гильзу нужно заполнить под прессом, опустив рычаг так, чтобы заряд уплотнился. «В этом и заключалась наша работа».

Последний пункт, объясненный бригадиром, имеет важнейшее значение. Каждая гильза должна быть заполнена больше, чем необходимо, чтобы пресс утрамбовал порох до самого дна. Когда работа выполнена, пресс выбрасывает излишки, которые падают на стол. Эти излишки называются «Abfall», отходы, при падении теряют свои свойства и становятся не столь взрывоопасными. Девушки должны были собирать их и выбрасывать в корзину, предназначенную для этой цели. В течение нескольких месяцев в Pulvarum работают в две смены, дневную и ночную. В ночную смену трудятся Мала Вайнштейн и Белла Торезми. Роза Грюнапель продолжает: «Каждое утро Энде раздавал девушкам определенное количество пороха. В конце дня несколько сотен набитых патронов должны были быть разложены по размерам на маленьких подносах».

За десять минут до сирены, возвещающей об окончании работы, фон Энде входил в Pulvarum, чтобы проверить, как работают узницы. Он выбирал наугад несколько патронов и взрывал их. Регина Сафирстайн, назначенная капо Pulvarum, должна была помогать ему и находиться рядом во время этой проверки.

Девушки имеют право на ошибку. Бригадир допускает от пяти до десяти бракованных патронов в день. Если узницы укладываются в эту квоту, фон Энде доволен и никого не наказывает. «Но при превышении этого числа все приходилось переделывать, и нам урезали продовольственный паек. Поэтому мы прилагали все усилия, чтобы хорошо выполнять свою работу». Иными словами, чтобы не умереть с голоду.

Чтобы помочь девочкам, Регина Сафирстан придумывает, как моментально различать бракованные патроны, и кладет их на подносы так, чтобы скрыть от глаз бригадира. «Регина была тихой девушкой невысокого роста. Перед депортацией она успела выйти замуж».

Выжившие, мужчины и женщины, распределенные на завод l’Union, признают, что условия труда у них были лучше, чем во внешних командах. Но работа – все равно рабство для постоянно недоедающих заключенных, которые трудятся на пределе своих сил и с которыми обращаются как с людьми второго сорта. За каждый цех отвечает бригадир, сидящий в стеклянной конторе, который подходит к тем, кто медлит или отрывается от работы. За ошибки следует публичное наказание плетьми, называемое «представлением». Заключенные обязаны выполнять план, снижение производительности карается, перерывы контролируются. Соблюдается строгая дисциплина: разговоры запрещены, как и хождение в туалет вне отведенного для этого времени.

Каждая отвечает за станок, на котором работает: поломка оборудования – саботаж. Бригадир отказывается верить, что остановка могла быть вызвана неисправной деталью или сбоем в системе. Всегда виновата рабыня. Несчастные случаи (ампутация пальцев или руки тоже приводила к остановке станка) назывались саботажем, а раненых узниц безжалостно выгоняли из команд. Измученные шумом и грохотом станков, узницы работали в загрязненном воздухе, который застаивался в здании. «Желтый порошок витал в воздухе. Поднимающиеся и опускающиеся прессы непрерывно издавали оглушительный шум», – объясняет Ханка Вайсблум.

Завод был разделен на две секции: первая отведена для заключенных, почти все из которых были квалифицированными мастерами, – слесарями и литейщиками, обслуживавшими станки; во второй трудились заключенные, занятые на сортировке и ремонтных работах.

Словачки также трудились в l’Union. Среди них Ружена Биллиг (2870), 24-летняя уроженка Топочан. Она вспоминает: «В октябре 1943 года всех санитарок вызвали в бюро трудовых ресурсов. Выбрали двадцать девушек, среди которых была я, моя сестра Хелена и моя подруга Вера». Веру определили в «транспортный» отряд; Ружену назначили заместителем капо дневной смены. Ей надлежало явиться в Politische Abteilung, подписать договор и надеть черную нарукавную повязку с надписью Heeres abnahme, что означало «Принята в армию». Она руководит третьим отрядом, в который входят 100 девушек. Каждый отряд сопровождает эсэсовец. Место Ружены – в конце стола. При помощи вольтметра она должна проверять, правильно ли кольцо прикреплено к катушке. Она говорит: «Если нет, то сборка признается некачественной, и кольцо нужно заново прижимать к катушке». Pulvarum располагается позади стола с катушкой.

Китти Феликс слышала призывы эсэсовцев к женщинам идти работать на оружейный завод, но не подала свою кандидатуру. «Я не хотела работать на заводе, где производят боеприпасы. Но я знала, что команды там делятся на две смены – ночную и дневную». Девушка измучена и страдает. Ее работа в команде переносчиков трупов кормит ее, но повергает в ужасные страдания. Китти придумывает новый план. «Я заметила, что ночная смена из l’Union