Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

возвращается в лагерь как раз к перекличке». Китти удалось «купить» полосатую форму и красный шарф, как у работниц l’Union. Утром, когда прозвучали свистки, возвещающие об окончании переклички, Китти поспешила во второй блок и, смешавшись с толпой женщин, уходящих на работу и возвращающихся в постель, проскользнула на соломенный тюфяк между четырьмя девушками. А вышла из барака только тогда, когда раздался сигнал к вечерней перекличке. Затем она побежала обратно в свой блок, чтобы ее посчитали. Это опасный план, Китти знает. Но девушке-подростку так удалось продержаться несколько месяцев. Она живет в двух слоях одежды: лагерной форме и тряпках, которые ей выдают в лагере.

Смелость одной женщины

23 октября 1943 года на пандус прибывает небольшой конвой, отправленный из лагеря Берген-Бельзен[396]. По другим версиям, конвой прибыл из Варшавы[397]. Его пассажиры – «неприкасаемые», они защищены своей национальностью, поскольку их страны подписали с Рейхом соглашения о нейтралитете. Но они евреи. И СС, желая их уничтожить, отправляют их в Биркенау: это, конечно, фарс, поскольку узников отправляют в пассажирском поезде. Стоит людям выйти из вагонов на пандус, как их всех без селекции отправляют в газовую камеру.

Об изложенном ниже событии, которым женщины гордятся, но которое вызвало шок среди заключенных и эсэсовцев, ходят десятки историй.

Как обычно, в тот день внутри крематория толпилось множество эсэсовцев. Их роль заключалась в том, чтобы контролировать людей, врать им, уверяя, что после душа и ночного отдыха они смогут снова сесть на поезд и продолжить путь в конечный пункт назначения. Rapportführer мужского лагеря, Йозеф Шиллингер, 33 года, уроженец Вьё-Брисаха (Германия), работал в Освенциме с 1940 года. Невысокий, коренастый, со светло-русыми волосами и голубыми глазами, он внушал заключенным ужас своим садизмом. Тадеуш Боровский (119198) описывает его следующим образом: «Он наносил удары рукой, тяжелой как дубина, без труда ломал челюсти и умел бить до крови <…>. Он вызвал панику среди женщин, цыган и видных [привилегированных] женщин в раздевалке <…>. Он посещал крематории и с удовольствием наблюдал за людьми, набитыми в газовую камеру».

Никто точно не знает, что произошло в тот день в комнате для раздевания. Все случилось в одно мгновение, в атмосфере, полной шума и страха. В попытках рассказать о произошедшем по лагерю разлетелась тысяча и одна версия случившегося. Некоторые утверждают, что Шиллингер пытался заставить танцовщицу Франческу Манн раздеться, а она ответила, что не обнажается перед мужчинами. Другие утверждают: она понимала, что с ней произойдет, и решила взять с собой на тот свет одного или двух своих палачей. Достоверно известно лишь, что ей удалось украсть револьвер Шиллингера и что она выстрелила ему в живот, а потом направила оружие на эсэсовца Эммериха, ранив его в ногу.

Когда раздались выстрелы, возник невообразимый шум. «Эсэсовцы испугались, вывели людей из комнаты и застрелили женщину. <…> Когда в лагере узнали о смерти Шиллингера, случился взрыв радости!» – рассказывает командир Sonderkommando Шломо Драгон. Другие свидетели подтверждают, что эсэсовцы, находившиеся в раздевалке, отреагировали, включив сирену тревоги. Штурмовики СС бросились в крематорий, открыв огонь по толпе. Была кровавая бойня. Когда восстановилась тишина, эсэсовцы вошли внутрь, чтобы оценить ситуацию. Шиллингера и Эммериха эвакуировали на машине скорой помощи. Шиллингер умер во время транспортировки[398], Эммерих[399] остался хромым.

«На следующий день, когда эсэсовцы выразили свое восхищение мужеством этой женщины, мы плакали от переполнявших нас чувств», – рассказывают выжившие члены Sonderkommando.

В своих мемуарах Гесс рассказывает об этом восстании в раздевалке. Но, верный самому себе, он не упоминает, что женщина, да еще и еврейка, пристрелила двоих эсэсовцев. «Конвой прибыл из Бельзена, примерно две трети, в основном мужчины, были в газовой камере, а оставшаяся треть – в раздевалке. Когда пришли три или четыре заместителя начальника СС <…>, чтобы ускорить процесс раздевания, начался мятеж. Электрические кабели вырвали, эсэсовцев повалили. Одного из них зарезали, и у всех отобрали оружие. Когда в помещении стало совсем темно, началась дикая перестрелка между охранниками у выхода и заключенными внутри[400]. Прибыв на место, я приказал закрыть двери и остановить умерщвление первой партии узников. Затем я вошел в комнату с несколькими охранниками, которые держали факелы; мы собрали заключенных в углу, откуда их по отдельности выводили в другое помещение крематория и расстреливали по моему приказу».

В отместку за смерть Шиллингера часовые CC открыли беспорядочный огонь из пулеметов по заключенным Биркенау, убив 13 человек и тяжело ранив четырех; еще 42 получили легкие ранения.

Отстранение Рудольфа Гесса от должности

1 декабря 1943 года секретари Politische Abteilung узнали об аресте Ганса Аумайера. На его место был назначен Unterscharführer СС Хоффман. Через несколько часов после этого за превышение полномочий сняли и Максимилиана Грабнера. Его заместитель, 30-летний Ханс Шурц, уроженец австрийского города Санкт-Сальвадор, сменил его на посту главы Politische Abteilung. Невысокого роста (165 см), плотный, с красноватым лицом, Шурц был колесным мастером. После аннексии Австрии он вступил в ряды СС и начал свой стремительный карьерный взлет.

Заключенные Освенцима также узнают, что Рудольф Гесс, на которого пала тень после ареста Грабнера и Аумайера, покинул лагерь. Гесса перевели в другое место, но его жена и пятеро детей решили продолжать жить на вилле. Чтобы замять скандал, перевод был представлен как повышение по службе. Пери Броад так комментирует эти перемены в своих воспоминаниях: «Грабнер был арестован. Комендант Гесс отделался ложной присягой». На Франкфуртском процессе судья Морген дал понять, что не смог предъявить ему обвинение. Рапорт, который он представил Гиммлеру, привел лишь к аресту Грабнера, Аумайера и нескольких подчиненных Гесса. Судья спросил его: «Почему вы не выдвинули обвинение против Гесса?» Морген ответил: «Расследование, которое я проводил против Гесса, я не вносил в свой личный блокнот, а лишь сообщил о нем всем старшим членам СС и посоветовал им предать его суду. Гесс принадлежал к Экономическому управлению, и предать правосудию его мог лишь Поль [командир WVHA]. Только Поль мог принять решение начать против него расследования. И пока я находился на своем посту, он этого не сделал».

Отныне комплекс Освенцим-Биркенау-Моновиц делится на три части. Каждый лагерь теперь возглавляет свой комендант. В Освенциме Гесса сменяет Артур Либехеншель. Он собирает заключенных и обещает прекратить казни в 11-м блоке. Некоторые ему поверили. Члены подпольного Сопротивления отнеслись к его словам с недоверием. По их мнению, эта «новая политика» скрывала в себе ловушку. «Подозреваемых просто стали переводить в Биркенау и расстреливать там». Соню Фишман, с которой сняли все подозрения в шпионаже, вернули в Освенцим и назначили секретарем Либехеншеля. Она должна была печатать его письма и вести специальную тюремную книгу заключенных, отправленных в 11-й блок за нарушение