Чего хочет мой ребенок. Нейропсихология о том, как понять потребности своих детей и построить гармоничные отношения - Мона Делахук

По большей части трудные для родителей моменты возникают, когда мы находимся в красной зоне. Именно здесь мы внезапно выходим из себя и делаем и говорим такие вещи, о которых потом жалеем. В красной зоне вы бросаете резкое, пренебрежительное или обидное слово раньше, чем успеваете понять, что происходит. Вы решаете, что необходимо проявить строгость и добиться послушания любой ценой. Вы делаете или произносите что-то совсем вам не свойственное. Характерные физические симптомы этого состояния – распространяющаяся по всему телу волна тепла, учащенное сердцебиение, вспотевшие ладони или спазмы в животе. Психиатр Бессел Ван дер Колк емко охарактеризовал это явление в названии своей книги «Тело помнит все»[2]. Вы испытываете стресс одновременно и телом, и разумом.

Красная зона мобилизует ресурсы, помогающие человеку избегать опасности в критических ситуациях, например при нападении дикого животного. Человек принимает бой или спасается бегством (отсюда распространенное выражение «бей или беги».) Мы попадаем в эту зону, когда детектор безопасности посылает сигнал о том, что нам нужно разобраться с возникшей угрозой. С какой интенсивностью сработает детектор безопасности, зависит от уникальных особенностей человека, поэтому в некоторых случаях ребенок переходит в режим «бей или беги», даже если объективно ему ничего не угрожает, как это было с Лукасом. То же самое произошло с Рэнди из предыдущей главы, которому после переезда семьи внезапно стало трудно спать одному в своей комнате. Его разум понимал, что он в безопасности, но его датчику безопасности потребовалось некоторое время, чтобы воспринять новую реальность. Чтобы понять, как поддержать ребенка, не всегда нужно исходить из собственной объективной оценки ситуации – иногда полезнее смотреть, как на нее реагирует организм ребенка и какой ущерб это наносит его телесному бюджету.

ЗАДАНИЕ

Вспомните случай, когда вы или ваш ребенок (или вы оба) оказались в красной зоне. Попытайтесь вспомнить, что тогда делал ваш ребенок и какое у него было выражение лица. Теперь постарайтесь вспомнить, как вы сами ощущали себя в своем теле, когда пытались справиться с ситуацией. Не стоит углубляться в воспоминания надолго, достаточно просто вспомнить свои физические ощущения. Постарайтесь не осуждать ни себя, ни ребенка. Наблюдать за реакциями тела важно, чтобы помочь ребенку вернуться в зеленую зону, и, просто вспомнив этот момент, вы сделаете первый шаг к пониманию того, как поступить, когда эти ощущения и чувства снова вернутся.

У всех нас бывают моменты, когда мы думаем, делаем или говорим что-то под влиянием красной зоны. Это свойственно каждому человеку. Мы все оказываемся в ситуациях, когда выходим из себя и теряем контроль над своими эмоциями и поведением. В такие моменты важно с сочувствием признать, что происходит, и скорректировать свой курс, чтобы вернуться в зеленую зону, как только это станет практически возможно.

Поведение в красной зоне – не «плохое», а оборонительное

Помните: когда ребенок находится непосредственно в красной зоне, он не способен изменить свое поведение или начать его контролировать. В этот момент тело и мозг пытаются его защитить. В результате мы наблюдаем поведение, которое в каком-то смысле кажется негативным, но с точки зрения организма это оборона.

Поняв это, измените отношение к детским проявлениям агрессии. Не оценивайте характерное для красной зоны поведение как «плохое». Расценивайте его как сигнал о том, что ребенок чувствует себя уязвимым. Оно помогает ребенку защититься и продиктовано инстинктом, а не осознанным намерением. Это защитное поведение, идущее «снизу вверх», о чем мы говорили в главе 1. Нужно скорректировать воспитательные методы, когда ребенок переходит в красную зону. Он не может нормально думать и функционировать, потому что очень взволнован. Вот почему наказывать ребенка в такие моменты контрпродуктивно. В красной зоне он закрыт для взаимодействия, так как сосредоточен на защите. При этом он с повышенной скоростью расходует свой телесный бюджет. Пребывание в красной зоне дорого обходится и служит определенной цели. Но она вовсе не в том, чтобы что-то получить или, наоборот, чего-то избежать (а так считают многие педагоги и психологи, придерживающиеся теории управления поведением). Это цель – достичь безопасности и выжить. Наказание лишь заставит ребенка отступить еще дальше в красную зону (или в синюю, о которой пойдет речь далее).

Повторюсь, триггером, запускающим систему безопасности ребенка, не всегда бывает реальная угроза. Иногда нервная система ребенка воспринимает так нечто вполне безобидное. Как мы видели на примере Лукаса, ребенок способен расценить как угрозу даже разумную просьбу – например, отложить свои дела и идти ужинать. Хотя объективно ничего плохого не должно произойти, тело переходит в режим повышенной активности, в котором до ребенка не достучишься ни разговорами, ни логическими доводами.

Подобная реакция имеет свое физиологическое объяснение. Детям в подобном состоянии физически трудно различать звуки человеческого голоса. В красной зоне симпатическая нервная система переходит в состояние полной боеготовности. Среднее ухо переключается на восприятие низкочастотных звуков, характерных для хищников, и хуже различает нюансы человеческого голоса. Именно поэтому дети или взрослые, находясь в состоянии повышенной активности, как будто не слышат собеседника. Их способность воспринимать речь снижается. Кроме того, во взвинченном состоянии они могут неправильно интерпретировать выражение лица. В красной зоне ребенок может принять нейтральное выражение лица за гневное, и в ответ на это его детектор безопасности активирует дополнительные защитные механизмы. Вот почему, когда Лукас внезапно перешел в красную зону, его родителям не удалось урезонить его или обсудить ситуацию. Его тело стремилось действовать, а не слушать и рассуждать.

Посмотрите еще раз на список слов, характеризующих человека в красной зоне. Многое из этого легко можно истолковать как целенаправленное «дурное поведение». Думая, что ребенок действовал осознанно, родители считают необходимым в ответ поругать или наказать его. Инстинкт побуждает нас скорее «исправить» ребенка. Мы не хотим, чтобы наши дети вели себя плохо, – мы должны воспитать их «правильно».

Я сама очень хорошо прочувствовала это на собственном опыте, когда впервые столкнулась с тем, как мой ребенок ведет себя в красной зоне. Мы отлично проводили время на пикнике в честь дня рождения родственника, когда я вдруг увидела, как моя трехлетняя дочь укусила за плечо своего пятилетнего кузена. Сгорая от стыда, я вскочила на ноги и закричала на дочь. Она громко расплакалась. Я была ошарашена – разве она не знает, что кусать других детей нельзя? Почему она это сделала?

Тогда я еще не понимала, что она перешла в красную зону (и я сама отправилась туда же вслед за ней). Она не специально укусила кузена – это был естественный результат работы ее системы безопасности, обнаружившей угрозу. В то время я не осознавала, что подобное поведение подсознательно «выбрала» нервная система моего ребенка: это было не заранее спланированное проявление злой воли, а автоматическая реакция на стресс. Кроме того, тогда я еще не знала, что моя дочь обостренно реагирует на определенные изменения в окружающей среде, в том числе на громкие звуки. Шум и суматоха первой в ее жизни большой вечеринки просто захлестнули ее, заставив автоматически перейти из зеленой зоны в красную. Что из этого вышло? Ее тело напало на ближайшее живое существо, которое оказалось ее ни в чем не повинным двоюродным братом. Увидев это, я тоже мгновенно оказалась в красной зоне. Если бы тогда я знала о связи между мозгом и телом, я бы не стала кричать на дочь и стыдить ее – ведь ее детектор безопасности воспринимал мое недовольство как еще более высокую степень угрозы. Мы обе были в ужасном состоянии.

Сейчас мы постепенно переходим к новой модели помогающих воспитательных стратегий и начинаем понимать, что многие характерные для красной зоны виды поведения свидетельствуют об уязвимости ребенка. Они должны восприниматься как защитная реакция «бей или беги», а не как осознанное неповиновение. Они говорят о том, что ребенку нужна помощь,