Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

И тогда Денис набрался решимости и объявил Свете, что не планирует жениться на ней, и, более того, позже, когда она уже хорошо себя чувствовала, он предложил расстаться. Для Светы это стало шоком. Денису было очень непросто видеть ее рыдания, слышать вопрос: «За что ты причиняешь мне такое зло?!» А он не был согласен, что это зло. В его новой картине мира злом было бы, если бы он женился без любви, только по инерции и из жалости, и жил бы всю жизнь со Светой равнодушно и лицемерно, «только бы болезнь не вернулась». Злом было бы, женившись, отнять и у Светы возможность встретить мужчину, который, возможно, по-настоящему полюбил бы ее. Злом было бы предать свое призвание, творчество, делавшее его таким живым. А для Светы злом было то, что Денис отказывается от нее. Вот и как тут быть? Неужели действительно нет гарантированных и подтвержденных ответов на вопрос: что такое зло? Похоже, что нет…

Денис не только расстался со Светой, но и уволился из своей богатой финансовой корпорации. Используя профессиональные знания, он придумал себе необременительный онлайн-источник небольшого заработка, который просто закрывал повседневные потребности, и полностью погрузился в профессиональное обучение живописи, развитие в сообществе художников, путешествия по творческим резиденциям, натурным экспедициям.

Он принял решение завершить терапию, сказав: «Я не знаю, к чему это все приведет. Возможно, спустя годы я пойму, что совершил непоправимую ошибку. Возможно, я соглашусь, что это действительно было зло. Но это моя ошибка. И мое зло. А может, это мое новое рождение. И мое начало нового добра и нового счастья. И это тоже будет мое решение. И мое добро. И мое счастье. И я хочу побыть с ними один». Потом Денис помолчал и спросил: «А если я пойму, что на самом деле все провалил и я полный идиот и самый ужасный человек на земле, можно я приду к вам снова?» Я ответила: «Конечно. И если вы почувствуете, что счастливы, и захотите поделиться радостью и гордостью, что, несмотря ни на что, отважились и сделали правильный выбор, тоже приходите обязательно!»

Мне правда хочется верить, что и Денис, и Света будут счастливы, каждый по-своему, но я знаю, что в жизни бывает по-разному: не всегда как в кино, где после решительного поступка героя непременно ждут вознаграждение судьбы и счастливый финал. Но также я знаю, что этот момент — принятия решения, самостоятельного обнаружения ответов на вопросы «Что такое зло именно для меня?», «Что такое отказ от зла именно для меня?» — сам по себе является драгоценным опытом и переживанием, к которому можно обращаться как к личному ресурсу.

Во многом мы сами внутренне, мысленно определяем, насколько мы окружены злом, насколько страдаем. Конечно, есть очевидные истории: войны и все сопутствующее им зло и насилие. Но все же, если мы говорим о более-менее мирной жизни, многое зависит от самоощущения, от нашего, скажем так, персонального мифа. Что-то, с чем каждый так или иначе сталкивается в жизни, что каждый из нас индивидуально определяет как зло, можно воспринимать как наказание Божье, как свидетельство своей беспомощности, как действие закона кармы или просто как неудачу, а можно — как испытание, как поле для проверки своих ресурсов, повод для пересмотра или укрепления собственных убеждений. Только от нас самих зависит, добавляем или не добавляем мы в эту неприятную встречу с нашим персональным злом духовный компонент.

Страдания и радости тела. При чем здесь духовность?

Как-то зашел спор с хорошим знакомым: способствует или препятствует духовному развитию пестование телесных наслаждений, радостей физической жизни? К единому мнению так и не пришли. В большинстве религиозно-философских систем доминирующую позицию занимает идея об умерщвлении плоти, телесной строгости — отрицание потребностей тела считается особой заслугой. Чем выше ступень развития, тем больше декларируется аскеза (сейчас даже не будем останавливаться на частых лицемерных искажениях этих постулатов на практике). Почему-то в мифологии почти нет историй о праведниках, которые жили бы в наслаждении каждым днем, в радостях, удовольствиях и красоте и при этом развивались бы духовно. На самом деле, конечно, такие люди были и есть. Возможно, выбор мифологических сюжетов и образов призван показать, что это объективно сложно — уделять ресурсы и внешнему (телесному благополучию), и внутреннему.

Подтверждением тому может служить Первое послание к Коринфянам Апостола Павла, хрестоматийный для христиан текст, где он пишет, что не требует от соратников полного телесного воздержания, что сам он не имеет жены и не ведет сексуальную любовную жизнь, потому что ему так проще. Ведь он пишет: «А я хочу, чтобы вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разность между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу»[28]. В нашем, не религиозном контексте, Господь — это обозначение ценной идеи, развития, духовного роста. В том же послании Павел поясняет смысл строгих ограничений в пище. В целом суть его мысли в том, что не сексуальное наслаждение с любимым человеком и не вкусная еда являются препятствиями к духовному росту, а совсем другое, чему он тоже уделяет внимание: зависть, агрессия, соперничество, обман и прочие очевидные вещи.

А возможно, истории телесных страданий праведников символически для неофитов показывают разницу между земным и небесным мирами: мол, здесь всё так себе, а вот там — красота и благодать. Иначе чем объяснить то, что в большинстве религиозных систем наравне с требованиями аскезы и обличением комфорта существуют пышные и роскошные ритуалы.

Как бы то ни было, в мартирологе или святцах христианской религии есть только одна святая, объявленная бескровной мученицей, — моя тезка Наталия Никомидийская. Бескровной она названа потому, что страдала психологически, а не физически. Чего нельзя сказать о ее муже Адриане.

Телесное страдание будто идеализируется, прославляется. Жития праведников изобилуют примерами отказа от всех земных радостей. Примерно то же происходит и в других религиях. Вспомним Будду Шакьямуни, который на своем пути просветления также истощал тело и подвергал его страданиям. Правда, надо отметить: спустя годы, на грани физической смерти, он пришел к выводу, что такие методы ведут лишь к затуманиванию сознания.

Вероятно, христианские праведники оказывались более выносливыми. Почему же так? Это кажется довольно странным, если вдуматься в смысл этих духовных систем.

В чем суть мифа об Иисусе Христе, спасителе и искупителе? В том, что