Поколение «сэндвич». Простить родителей, понять детей и научиться заботиться о себе - Светлана Комиссарук

2. Я чувствую себя комфортно без близких отношений. Мне очень важно быть независимым (независимой) и полагаться на себя. Я предпочитаю не зависеть от других и не люблю, когда кто-то зависит от меня.

3. Я стремлюсь к установлению тесной эмоциональной связи, и зачастую мне кажется, что мой партнер хочет этого меньше, чем я. Мне тяжело без близких отношений. Иногда я переживаю, что люди не ценят меня так, как я ценю их и близость с ними.

4. Мне некомфортно сближаться с людьми. Я хочу близких отношений, но мне тяжело доверяться людям, и я не люблю быть от них зависимым (зависимой). Я иногда боюсь, что, если сближусь с каким-либо человеком, он причинит мне боль.

Запишите, какой из четырех типов вас лучше всего характеризует, и мы обсудим это позже.

Согласно теории привязанности, первые связи с мамой-няней-папой-бабушкой могут многое прояснить об отношениях с людьми в дальнейшем, и я хочу об этом подробно поговорить. Но перед этим мне важно подчеркнуть вот что. Все эти теоретические наблюдения неоднократно подтверждены в исследованиях по всему миру. Однако это не значит, что это верно для каждого из нас. Любой человек может быть исключением из правила, наука знает все обо всех и ничего о каждом, помните?

И еще одна важная оговорка.

Анализируя свое детство и детство наших детей, хорошо бы помнить, что все мамы-няни-папы-бабушки изо всех сил старались растить своих малышей так, как считали правильным. Это не всегда получалось, подчас такая мама сама выросла, имея неидеальные связи со своими главными взрослыми. Поэтому эти новые знания нам даны, чтобы понять, что происходит и что можно изменить, а что придется принять. А совсем не для того, чтобы найти очередного виновника или, в свою очередь, найти еще один повод посыпать голову пеплом.

Человек, появившийся на свет, изучает этот мир через отношения с теми, кого он видит первым, с теми, кто его кормит, укрывает и успокаивает. В зависимости от того, как себя ведут эти главные взрослые, новый человек делает выводы о мире, в который он пришел. Он видит его глазами своих нянек и постепенно учится: насколько здесь безопасно, насколько он нужен, есть ли смысл плакать, будет ли он услышан, страшно ли оставаться одному, на кого можно положиться, как долго придется терпеть, когда голодно и холодно, и так далее. Все эти вопросы получают ответ приблизительно в первые год-два. К этому возрасту малыш понимает, на что он может рассчитывать со стороны главных взрослых и насколько безопасно от них отдалиться и остаться одному.

Идея теории привязанности состоит в том, что эти самые первые выводы о мире и о надежности близких формируют у ребенка основу для всех дальнейших отношений с близкими – романтических и не только. Основоположник теории привязанности Джон Боулби[27] утверждал, что эта привязанность обусловлена эволюционно и обеспечивает биологическую и психологическую защиту ребенка.

Первым исследованием, приведшим к появлению и развитию теории привязанности, стал знаменитый эксперимент детского психолога Мэри Эйнсворт[28]. Он вошел в историю под названием «незнакомая ситуация». Детей в возрасте от года до полутора лет поочередно приглашали с мамами в лабораторию, полную игрушек. Со всеми малышами проводили одну и ту же последовательность действий и наблюдали за их реакцией. Со временем оказалось, что реакции детей на незнакомую ситуацию можно разбить на четыре типа, каждый из которых по-разному демонстрирует жизненно важную привязанность к главному взрослому.

На первом этапе ребенку давали время расположиться и привыкнуть к ситуации: на ковре много новых и привлекательных игрушек, рядом сидят мама и незнакомая женщина маминого возраста. Со временем малыши осваивались достаточно для того, чтобы слезть с маминых колен и начать самостоятельно играть на ковре. После этого наступал второй этап, в течение которого мама молча вставала и покидала комнату. Как только малыш обнаруживал, что мамы нет, он поднимал крик, и никакие увещевания незнакомой тети, никакие игрушки его больше не интересовали. На этом этапе сепарации, как его называют психологи, все дети вели себя одинаково. Самые главные отличия связаны с третьим, последним этапом эксперимента. Именно реакция детей на возвращение мамы позволила ученым определить четыре типа привязанности.

Если после возвращения мамы ребенок радостно кидался к ней на руки, успокаивался и постепенно вновь принимался за игрушки, этот тип привязанности считался безопасным. Ребенок, относящийся к этому типу привязанности, уже знает: «В этом мире не всегда все понятно, иногда страшно, иногда мамы вдруг внезапно нет, но в конце все будет хорошо. Я немного погорюю – и мама вернется. Похоже, в этом мире довольно безопасно и в основном есть на кого положиться». Такие дети составляют большинство населения. Они, конечно, страдают от расставания, когда приходят в садик, и очень радуются вечером приходу родителей. Но днем, в отсутствие близких, они спокойно играют и доверяют окружающим.

Разумеется, они грустят, тоскуют и даже плачут первые несколько дней в летнем лагере. Однако потом осваиваются, заводят новых друзей и рыдают теперь уже при расставании. Они опасаются перехода в новую школу, но со временем подстраиваются и привыкают. Они могут спокойно молчать в купе поезда, никому не навязываясь, но готовы поддержать разговор, если к ним обратятся. Их главные взрослые передали им в раннем детстве спокойную уверенность, что в мире есть люди, на которых можно рассчитывать, когда трудно. А если их нет в данную минуту, то это тоже не страшно, да и одному побыть иногда не помешает. Такие дети умеют строить эмоциональные связи и в то же время спокойно обходиться без них.

Если после возвращения мамы в эксперименте «незнакомая ситуация» ребенок кидается к ней, успокаивается и уже больше от нее не отходит – даже если мама вместе с ним сядет на пол к игрушкам, – этот тип привязанности считается тревожным. Ребенок, для которого характерен такой тип привязанности, понял из самых первых опытов общения с главными взрослыми: «Мир – страшный и непредсказуемый. В нем в любую минуту жди беды, иначе меня бы так не берегли и не защищали каждую минуту. Поэтому нужно быть как можно ближе к своим, постоянно наблюдать за их реакцией и не терять их из виду ни при каком раскладе». Такие дети не хотят идти в садик ни в первый месяц, ни в дальнейшем. Такие дети не доверяют новым людям, не отпускают мамин подол, плачут и вздрагивают при новых незнакомых звуках и ситуациях. Они на интуитивном уровне переняли у своего главного взрослого беспокойство и недоверие к миру. Они постоянно напряжены и словно готовы к самому плохому. Им трудно заснуть, им трудно расслабиться, они просыпаются при каждом скрипе и стуке. Они все время мониторят ситуацию и оглядываются по сторонам, ища маму. Этим детям приходили на помощь при первом же неудобстве, их держали на руках даже спящими, их почти не оставляли одних, отвечая на каждый запрос немедленно. У таких детей мамы (или другие главные взрослые), как правило, тоже тревожные, и этот повышенный тонус передается по наследству. Вот эта привычка сравнивать, оценивать, беспокоиться и мониторить – главное, что отличает людей с тревожным видом привязанности. У них, как правило, низкая самооценка и неуверенность в себе, они ищут поддержку и ответы на все вопросы