Поколение «сэндвич». Простить родителей, понять детей и научиться заботиться о себе - Светлана Комиссарук

наши культурные коды, 2) нашу привычную мотивацию и 3) наши отношения в детстве с главными взрослыми. Рассмотрим по порядку, как из этого психологического замеса вырастает перфекционист, который недоволен собой и уверен, что «нужно делать или идеально, или никак». Кстати, тут важно еще и еще раз напомнить, что теория, даже неоднократно проверенная экспериментально, не описывает каждую семью и каждого человека. Если это обобщение не о вас – переходите к следующей главе. Вы, возможно, «обычный здоровый отличник» и никакими синдромами не страдаете.

Начнем с нашей культуры и традиций. Если меня растили коллективистом, то я вижу себя как часть чего-то большего. Я с детства привыкаю, что только синхронно движущиеся шестеренки способны без помех выдать окончательный продукт. Поэтому результат каждого должен быть максимально хорош – на благо всех. Ведь если среди атлантов кто-то будет недостаточно хорош – баланс нарушится и это будет его личная вина. При таком восприятии действительности именно окружение видит и оценивает работу каждого. Сам себя не хвали – жди, пока другие заметят. Да и хвалить особого повода нет – каждый просто выполняет свой долг. Вот если что-то сделано плохо, тогда окружающие должны указать на это, потому что низкое качество работы даже одной шестеренки может отрицательно сказаться на общем результате. В нашей культуре мы с детства знаем: я – последняя буква в алфавите. Не высовывайся. Равняйся в шеренге на грудь четвертого справа.

В нашей культуре основной акцент – на критику, а не на похвалу. Оно и понятно: если в коммуне оценивается коллективный результат, то победа – общая, за что тут какой-то конкретный «винтик» слаженной машины хвалить-то? А вот ошибка этого «винтика» – большой риск для всех, и на нее сразу обращают внимание.

Поэтому, например, в балете главная задача каждой балерины – не выделяться в коллективном танце и максимально аккуратно исполнять свою партию. Никому не придет в голову хвалить каждую за ее мастерство – похвалят всю балетную труппу. Если на репетиции кто-то из них выделится – это ошибка, ее сразу видно, и об этом немедленно делается замечание.

И на китайском стадионе, когда тысячи спортсменов передвигаются синхронно, формируя сложные узоры под музыку, никому не приходит в голову хвалить каждого участника. Он – просто часть чего-то большого и сложного, и его единственная задача – делать все максимально хорошо и слаженно. А как он этому научился? А он с самого детства ориентировался на окружающих, сравнивал себя с другими, прислушивался к оценкам извне. Любого ребенка в культуре коллективизма учат подстраиваться, равняться, соответствовать общим стандартам, бояться ошибки и не хвалить себя – ждать оценки извне, привыкая, что со стороны виднее.

Теперь давайте к культурной составляющей нашего синдрома отличника добавим наш фокус на предотвращение плохого. Мы раньше уже подробно обсудили хроническую мотивацию атлантов – предвидеть и не допустить плохого, охранять стабильность и поддерживать статус-кво. Если единственный показатель покоя и стабильности – это идеальный результат, то любое отклонение от стандарта – это плохо. Недоработанный прыжок балерины заметят, фальшь певца в хоре услышат и тут же примутся исправлять. Если китайский спортсмен на стадионе шагнет не в ту сторону, то общий баланс – основа основ в нашей системе ценностей – окажется нарушен, и характерной первой реакцией атлантов будет стремление срочно все исправить. Таким образом, идеал, 100 %, рассматривается как норма, а все, что ниже идеала, – как отклонение от нормы. Отсюда постепенно развивается черно-белая оценка мира: или хорошо, или никак. Поэтому так привычна с детства нашему уху реакция родителей на полученную нами оценку четыре с плюсом: «А почему не пять?» В их восприятии цель не достигнута, потому что норма – это 100 %.

В такой хронической мотивации атлантов нет выдающихся побед и продвижения вперед – кто-то же должен для всех небо держать! В этой мотивации главное – ни шагу назад, чтобы не допустить снижения планки. Соблюдать стандарт, статус-кво, стабильность. Нас привычно мотивировали с детства делать все, чтобы не нарушить стабильность этого общего, большого и важного: раньше думай о родине, а потом – о себе.

Достижения быстро становятся привычными и обесцениваются. Недостатки привлекают внимание и требуют срочных мер. Такой строгий подход к стандартам быстро усваивается детьми и становится внутренним правилом. А так как далеко не все и не всегда у нас в жизни получается идеально на 100 %, мы хронически собой недовольны. По привычке. С детства.

И тут мы добавляем в этот психологический замес, порождающий наш синдром отличника, третью составляющую – отношение родителей к нашим ошибкам, их постоянную оценку. Из нас вырастили поколение, которое вечно старается всем доказать, что мы – можем, мы справимся, мы победим, мы не уступим. Доказывать другим важнее, чем доказывать себе, поэтому с детства нам важна именно чужая оценка, «со стороны виднее». Так растили наших родителей, наших дедушек и бабушек, так, к сожалению, порой продолжаем действовать и мы: сравнивать, оценивать и критиковать.

В этом одна из причин другой распространенной проблемы – страха разоблачения. Я получаю новый статус, новую должность – и тут же начинаю переживать: а вдруг это ошибка? Вдруг это случайно? Вот сейчас разберутся и объявят, что король-то голый… Этот страх связан все с той же зависимостью от оценки извне и перфекционизма. Если мне с детства понятно, что результат меньше чем на сто из ста баллов не считается, то любое повышение в должности – это недосмотр. А так как никто не может постоянно работать безупречно, меня скоро с треском разоблачат.

Так называемый синдром самозванца тем тяжелее, чем выше мы поднимаемся. Такой вот страх высоты. Чем выше, тем все «очевиднее» мое несоответствие уровню окружающих, тем страшнее сделать ошибку, тем меньше веры в себя. А возникло-то все из традиционной «требовательности к себе и к другим», которая долго считалась доблестью в нашем обществе. Лучше не стали, но сколько неврозов прибавилось…

Если меня растили коллективистом-атлантом, если я вижу себя как часть чего-то большего, то моя главная задача – ориентироваться на окружение, соответствовать ему и пользоваться отзывами окружающих, чтобы понимать, достаточно ли правильно и хорошо я себя веду. И такими первыми главными ориентирами извне становятся наши родители. Именно их оценка формирует наше представление о себе. Это происходит с самых первых лет жизни и позже исправляется лишь с большим трудом.

Как и любому другому ребенку на земле, родители предоставляют нам два вида заботы – физическую и эмпатическую. Физическая забота родителей – это забота о нашем быте и безопасности. Эмпатическая забота родителей – это реакция на наши эмоции и помощь в их проживании. Не все из нас получили в равной мере обе части заботы.

Доля физической и эмпатической заботы, которая нам досталась, связана с типами привязанности наших родителей, и здесь также кроется важная причина нашего синдрома отличника. Особую роль тут играет то, с каким типом привязанности пришли в родительство наши папа и мама. Другими словами, забота о нас происходит во многом из их детства, она зависит от того типа заботы, который проявляли по отношению к ним.

Мама и папа с избегающим типом привязанности живут с самого детства, заперев на большой замок все свои проявления чувств. Папа с детства приучен «не проявлять нежностей». Маме с детства понятно, что никто на эмоции не реагирует, родители заняты, а жизнь – борьба. В тех редких случаях, когда нашим родителям в детстве вдруг уделялось внимание со