Чего хочет мой ребенок. Нейропсихология о том, как понять потребности своих детей и построить гармоничные отношения - Мона Делахук

КАК ОПРЕДЕЛИТЬ, ЧТО СТРЕССА СЛИШКОМ МНОГО?

В обоих приведенных примерах интуиция указала родителям на решение, которое в итоге помогло ребенку преодолеть посильные для него трудности. Конечно, разобраться, как поступить в сложной ситуации, не всегда бывает легко. Но если вы ориентируетесь на нервную систему ребенка, вам будет легче принять верное решение. Мы можем оценить интенсивность стресса, который испытывает ребенок, по шкале от 1 до 5 (мы говорили об этом в предыдущей главе). Родители в примерах выше сохраняли спокойствие, а их дети, оставаясь в зеленой зоне, испытывали небольшой стресс в диапазоне примерно от 1 до 3. Если бы ребенок перешел в красную зону или интенсивность стресса возросла до 4–5 баллов, ему понадобилась бы более активная корегуляция. Наблюдая за действиями и поведением ребенка, мы анализируем частоту, интенсивность и продолжительность, чтобы понять, способен ли он отрегулировать свою нервную систему самостоятельно или ему нужна для этого наша помощь. Оценивая субъективно воспринимаемый уровень стресса ребенка, мы определяем, сколько поддержки ему нужно.

Когда малыш учится ходить, родитель предлагает ему не полную, но достаточную поддержку, немного отступая назад, чтобы ребенок мог сделать первые несколько шагов самостоятельно. Если ребенок сомневается, вы подбадриваете его ласковыми и поддерживающими словами. Вы понимаете, что ребенку хочется сделать первый шаг, но он, естественно, побаивается. В этом случае уровень стресса составляет примерно 1–2 балла. Мы ждем и через некоторое время, если чувствуем, что малышу это нужно, протягиваем ему руку или предлагаем какую-то другую опору. Одним словом, мы поощряем ребенка действовать в зоне продуктивного вызова. Позднее этот же малыш, усталый и сонный, снова пытается сделать несколько шагов, но спотыкается о лежащую на полу игрушку и начинает громко плакать. Уровень телесного стресса при этом повышается до 4–5 баллов. Плач означает, что ребенок испытывает более выраженную потребность в любящей корегуляции, поддержке и утешении (и что вам пора начинать готовиться ко сну).

Иногда мы не осознаем, какую важную роль играет корегуляция и как она помогает детям справляться со стрессом и верно оценивать масштабы проблемы. Когда я была ребенком, моя мать всегда ужасно переживала за своих близких. Мои отец и мать были иммигрантами и много работали, чтобы прокормить нашу семью из семи человек. Моя мама вынесла немало тягот в собственном детстве, и это объясняло ее склонность к повышенному беспокойству. Я до сих пор помню, какое встревоженное у нее было лицо, когда отец поздно возвращался с работы (а это случалось довольно часто). Со временем эта тревога передалась мне. Я подолгу сидела, глядя в окно, и с бешено колотящимся сердцем ждала, когда на дороге покажется свет фар его фургона. Я успокаивалась только после того, как он входил в дом.

Конечно, моя мать даже не догадывалась о моих переживаниях. Я была старшей из четырех детей, и у нее было очень много забот. Если бы она знала, то наверняка нашла бы способ развеять мои страхи. В такие моменты мне нужна была корегуляция, которая могла бы успокоить меня и сгладить эмоциональный стресс, вызванный частыми и интенсивными отрицательными переживаниями.

ЗЕРКАЛЬНЫЕ НЕЙРОНЫ, ОТРАЖЕНИЕ И РОДИТЕЛЬСКАЯ ПЛАТФОРМА

Корегуляция родителей с детьми младшего и старшего возраста – совершенно естественный и инстинктивный процесс. Причина? Зеркальные нейроны. В 1992 году итальянские исследователи обнаружили в человеческом мозге клетки, отвечающие за нашу способность понимать поступки и переживания других людей. Именно поэтому, когда мы видим, например, что наш ребенок расстроен, это вызывает у нас сильный эмоциональный отклик. Задолго до того, как мы узнали о зеркальных нейронах, психоаналитик Дональд Винникотт писал, что на лице матери естественным образом «отражаются» чувства и потребности ее ребенка, и признавал, что это играет важнейшую роль в формировании у ребенка уверенности в собственном опыте. Когда ребенок видит и чувствует во взрослом отражение своих эмоций, это само по себе можно считать успешной корегуляцией.

Кроме того, матери автоматически и инстинктивно стремятся удовлетворять потребности детей. Исследователи заметили: когда мать видит, что ее ребенок расстроен, в ее собственной нервной системе происходят изменения. Почти каждому родителю знаком этот опыт – вы как будто ощущаете в собственном теле эмоции вашего ребенка. У меня очень развито чувство внутреннего самоощущения, и, когда мои дети были маленькими и одна из них заболевала, я тоже начинала испытывать похожие симптомы. Когда вы наблюдаете за тем, как ваш ребенок играет в спортивной команде, у вас может возникнуть ощущение, будто это вы находитесь на футбольном поле или на баскетбольной площадке. Наши инстинкты, зеркальные нейроны и платформы меняются, когда наш ребенок испытывает стресс. Я часто говорю, что у меня не одно сердце, а целых четыре: одно свое и три – моих детей. Интуитивный (внерациональный) родительский опыт действительно существует.

Почему так важно понимать и удовлетворять эмоциональные потребности ребенка с помощью корегуляции? Когда взрослые удовлетворяют физические и эмоциональные потребности ребенка с самого рождения, это помогает сформировать навык саморегуляции, который будет служить детям на протяжении всей их жизни, в том числе и во взрослом возрасте.

ТО, КАК ВЫ СЕБЯ ВЕДЕТЕ, ВАЖНЕЕ ЧЕМ ТО, ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ

Если говорить о корегуляции на собственном примере, то мне очень повезло с бабушкой со стороны отца. Она жила в Нидерландах, но проводила с моей семьей почти каждое лето. Я была тихим и беспокойным ребенком и всегда с нетерпением ждала ее приезда. У бабушки были длинные волнистые белые волосы, собранные в пучок. От нее пахло лавандовыми духами и голландским шоколадом. Она играла с нами в европейские настольные игры, которые привозила с собой, – победители получали в награду особые леденцы в раскрашенных жестяных банках. Мы с ней подолгу гуляли, иногда останавливаясь передохнуть под каким-нибудь деревом. Мы разговаривали и смеялись с утра до вечера. Ее единственной целью в эти летние месяцы было провести как можно больше времени со мной и моими братьями и сестрами – четырьмя из ее шести внуков. Она любила нас без памяти, и мы тоже ее обожали.

Я никогда не забуду ту ночь, когда в горах в нескольких милях от нашего дома начался лесной пожар. Я сидела вместе с бабушкой на кровати и смотрела на освещенное ярко-красным пламенем ночное небо. Поначалу мне было очень страшно, но бабушка сидела рядом со мной, держала меня за руку, вместе со мной смотрела на пожар, и постепенно я начала чувствовать себя спокойнее. Мы просидели так несколько часов, глядя на разноцветные языки пламени, которые поднимались по склонам и наконец преодолели горный хребет где-то вдали от нашего дома. Я даже помню, какое на бабушке тогда было платье – желто-серое в цветочек. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности, и память об этом не поблекла спустя все эти годы.

В самые трудные и напряженные моменты жизни я иногда вызывала в памяти образ бабушки и, как наяву, видела ее лицо и слышала ее голос даже через несколько десятков лет после ее смерти. Представив ее себе, я всегда становилась более сосредоточенной и спокойной. Она помогла мне развить навык саморегуляции – умение контролировать свои эмоции, действия и поведение. Бабушка сделала мне бесценный подарок: полученный рядом с ней опыт корегуляции в дальнейшем при необходимости запускал в моем мозге механизм саморегулирования.

Когда мы прибегаем к корегуляции или разделяем с детьми переполняющие их чувства, со временем этот опыт превращается в воспоминания о пережитом рядом с другим человеком чувстве поддержки и безопасности, и наши дети продолжают расти с мыслью, что другие люди могут удовлетворить их потребности. Позволяя ребенку пережить опыт проникнутой любовью и доверием близости, вы даете ему лучший старт для решения дальнейших жизненных проблем. Этот опыт защищенности отпечатывается в нашей нервной системе. Он складывается из тех случаев, которые мы можем вспомнить, и даже из тех, которые мы не помним. Именно это чувство безопасности подарила мне бабушка.

Представьте себе плывущую лодку. У лодки есть киль. Когда мы удовлетворяем физические и эмоциональные