Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

выиграть в конкуренции с подругами, а он сам, как человек, ее интересовать не может. Или если состоятельный мужчина вступает в отношения с девушкой скромного достатка, он ведом лишь комплексом власти и чувством собственной неполноценности, а если женщина с высоким доходом влюбляется в мужчину без денег, она просто не смогла найти кого-то получше.

Во многих случаях так и будет. Но тем важнее вглядеться в каждую историю в поисках исключений. Я точно знаю примеры долголетних глубоких отношений, нарушающих эти стереотипы. Когда, к примеру, такая бедная юная избранница богатого мужчины на самом деле оказывалась человеком исключительно творческим, смелым, в хорошем смысле авантюрным и становилась настоящим партнером, а то и вдохновителем в их совместной жизни и проектах. А молодые парни, у которых не было ни кола ни двора, оказывались намного надежнее и мужественнее успешных старших мужчин и становились настоящими сильными и заботливыми мужьями для своих взрослых и уже добившихся социального успеха избранниц.

Или более узкий пример: в психоанализе есть строгий запрет на отношения аналитика и клиента, потому что это ведет к травмам и серьезным разрушениям личности обоих участников истории. И в подавляющем большинстве случаев так и есть. Я знаю печальные истории, когда жизни и психическое здоровье фигурантов таких романов были изломаны, знаю даже трагическую ситуацию, приведшую к суициду. Но при этом мне известна парочка историй, когда такие отношения все же начинались. И хотя обоим приходилось пройти через серьезные испытания — и психологические, и карьерные, — приложить немало усилий, им, участникам, удавалось выстроить настоящие, многолетние, искренние любовные отношения и даже восстановить карьеру.

А все потому, что некоторые любовные истории совсем не похожи на те, что в психологических руководствах считаются зрелыми, неподвластными комплексам. Но эти «неправильности» тоже содержат в себе непростой индивидуальный духовный поиск.

Можно привести метафорическую историю, библейскую легенду о царе Давиде и Вирсавии, или Бат Шеве. С точки зрения рационального сознания и общественной морали — случай вопиющий. Но если сменить взгляд на глубинный, символический, открываются другие значения.

Библейский царь Давид был необыкновенным героем с удивительной судьбой: битва с великаном Голиафом, обеспечившая народу Давида важную победу; написание книги псалмов, которые по сей день являются памятниками духовной поэзии и неотъемлемой частью церковных ритуалов; сорокалетнее триумфальное царствование. Однако на вершине своей власти и величия Давид оказался захвачен влечением к женщине, которая ему не принадлежала.

Согласно мифу, он случайно увидел купающейся жену одного из своих военачальников — Вирсавию, или Бат Шеву, и так она ему приглянулась, что, недолго думая, он велел привести ее в свои покои, вступил с нею в связь (как можно догадаться, не особо спрашивая ее согласия) и, удовлетворившись, отослал восвояси. Однако она забеременела. Тогда Давид царской волей отправил ее мужа Урию, который находился на очередной войне, в самое опасное сражение, где тот и погиб, и сам женился на Вирсавии.

Давид поначалу не испытывал никакого раскаяния. И даже то, что сын, рожденный Вирсавией от этого насильного прелюбодеяния, почти сразу умер, не смутило его. Но Всевышний не мог смириться с такими, как сказали бы психоаналитики, неосознанностью и отрицанием действительности. Он наслал болезнь на Давида: тот полгода страдал от страшных язв. А затем отправил к нему пророка Нафана с притчей о богаче, который забрал единственную любимую овечку у бедняка. Нафан спросил, как следует наказать богача. Давид решительно придумал негодяю самые суровые кары. И только тогда сообразил, что есть что-то общее между историей из притчи и его собственной. Наконец он признал, что, кажется, именно он сделал что-то не то и что он сам себе «назначил» четыре кары за содеянное. Так и вышло. Помимо смерти его первенца, Давида ждали и другие трагедии. Сын от другой жены изнасиловал свою сестру, дочь Давида от третьей жены. Другой его сын, желая отомстить за сестру, убил брата-насильника. Позже убийца восстал против отца и попытался захватить трон. Видимо, полугодовое страдание Давида от язв шло уже бонусом.

Но, все же осознав свою ошибку, свое преступление против любви и честных отношений, Давид находит в себе силы и мужество раскаяться и сочиняет знаменитый пятидесятый псалом, который является одним из ключевых в иудеохристианской религиозной обрядовой жизни. Действительно, это текст великой глубины и силы.

«Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти меня от беззакония моего… ибо я беззаконие мое знаю, и грех мой всегда передо мною… <…> Сердце чистым созижди во мне и дух правды возроди во мне! <…> Если бы восхотел Ты жертвы, я принес бы ее, но к всесожжению Ты не благоволишь. Жертва Богу — дух сокрушенный, сердце сокрушенное и смиренное не унизит Бог»[32].

И тогда, после покаяния, осознания и принятия своей темной стороны Давидом, Вирсавия (Бат Шева) все же становится для него настоящей женой, спутницей и другом, и позже у них рождается сын Соломон, легендарный мифологический царь, предполагаемый автор Книги Екклесиаста и многочисленных притч, создатель Иерусалимского храма, воплощение мудрости и величия.

Поскольку речь идет не о реальных людях, а о символических персонажах, мы рассматриваем эту историю не просто как любовную драму и не как исторический факт, а как процесс, который может развернуться в душе каждого из нас.

Невозможно заречься от нарушения закона, от переступания принципов — в жизни всякое бывает. Невозможно также гарантировать, что нас спасет аккуратное следование общепринятым правилам. Например, в той же истории Давида все не так однозначно: в талмудических комментариях есть объяснение, что как будто формально он и не нарушал закон, потому что по традициям того времени муж, уходя в военный поход, оставлял своей жене разводное письмо на случай, если его убьют, чтобы она могла снова выходить замуж, а возвращаясь домой живым, снова как бы вступал с ней в брак, так что официально Бат Шева могла считаться разведенной женщиной. И то, что ее доставили к царю в спальню не спросив, тоже укладывалось в законодательство того времени. То есть согласно социальным нормам Давид даже и не согрешил. Но Всевышний, а в нашем контексте — Самость, духовный центр личности, а потом и сам Давид, то есть его эго, мучились и чувствовали, что этический закон все же был преступно нарушен.

Каждый из нас — вольно или невольно, сознательно или неосознанно, по глупости или по хитроумию — может стать или уже становился клятвопреступником, предателем, совершал ошибки в отношениях. Но как показывает нам миф, это не конец жизни. Хотя бы потому, что конец