Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Вот такую же историю иррациональной, непрактичной, но абсолютно подлинной любви рассказывает нам иудейский миф Завета.

Вернемся к возмущению Бога, который в нашем — не религиозном, а символическом, метафорическом — смысле представляет духовную сущность, Самость каждого из нас. Золотой телец здесь подобен попытке, как и у таких пациентов, упростить себя, видеть свою жизнь, свое предназначение, свои душевные потребности плоскими, свести их к практичности. Это происходит из-за неверия в себя, неумения или нежелания выдержать любовное напряжение ожидания.

Итак, мы можем видеть и переживать этот широко известный библейский сюжет как предостережение в ситуациях, когда мы встречаемся с настоящей любовью и отношения только начинают складываться, когда возникают какие-либо препятствия, сомнения, когда нам становится тревожно. В этих случаях не лучшим вариантом будет сооружать себе суррогатного золотого тельца и сбрасывать напряжение в более доступной сексуальной связи. В библейском контексте это трактуется как предательство Бога, а в нашем — как предательство самого себя, своей потребности и способности чувствовать настоящую любовь, жить в подлинной любви.

Далее в Библии мы можем встретить и еще один ценный, проясняющий эпизод. Золотого тельца люди уничтожили, покаялись, и связь восстановилась. Но потом, уже у границ Земли обетованной — символически, когда душа уже почти обрела свой дом, почти воплотилась, — у людей снова случился срыв. Как сказано в Книге Чисел, «начал народ блудодействовать с дочерями Моава». Дело здесь не в национальности, а в том, что в те времена моавитяне исповедовали культ божества плодородия Баал-Пеора, что подразумевало те же сексуализированные ритуалы и обезличенный сакральный секс.

Общепринятая интерпретация этой истории гласит, что последовавший за этим очередной гнев Божий и всевозможные кары были вызваны осуждением сексуальных отношений. Или даже точнее — сексуальных отношений с иноплеменниками. В том же корпусе библейских текстов есть Книга Руфи, прабабушки царя Давида, которая была моавитянкой, что не мешает ей быть одной из Праматерей, то есть самых почитаемых женских библейских персонажей и частью пути явления Мессии из рода Давидова. Не буду сейчас подробно рассказывать ее трогательную историю, хотя она тоже напрямую связана с любовью, сексом, духовностью, готовностью к смирению и принятию своей судьбы, — ее лучше прочесть целиком.

Вообще чрезвычайно важно уяснить: если читать внимательно, становится очевидным, что в Библии нет осуждения секса как такового, как пытаются иногда проповедовать — плачевно для многих и многих людей. Есть осуждение предательства своих чувств, своей глубины, своей идентичности, своей души, есть предостережения о том, как легко пойти на поводу тревоги и озаботиться рациональными вопросами плодородия и процветания, а не души и духовности.

Если переносить библейские аллегории на нашу жизнь, то окажется, что безнравственность и бездуховность вовсе не в сексе, а в том, какими мотивами мы руководствуемся, когда решаем заняться сексом и даже когда решаем не заниматься им. Где будут прятаться корысть, предательство себя и другого, пассивная агрессия? Это может проявляться и в чрезмерной или необдуманной сексуальной активности, и в ханжеском или тревожном воздержании.

В чем мой мотив сейчас? Где мое желание? Слышу ли я свою душу? Похоже ли мое сексуальное соитие на божественный гимн? Похож ли мой отказ от сексуальности на разрушение моего внутреннего храма любви? Вот те вопросы, которые также наполняют смыслом каждый наш день.

Агрессия — необходимая и разрушительная

Нетрудно заметить разницу между преступником, напавшим в подворотне, и человеком, защищающим свой творческий проект на конкурсе, между уничтожением святынь противника во время войны и возделыванием своего сада, между унижением более слабого и занятиями сексом в любящей паре. Но на самом деле в каждом из перечисленных случаев (можно добавить еще множество примеров) проявляется агрессия. В обиходе мы часто подразумеваем под агрессией жестокое, разрушительное, преступное поведение. Но когда нам требуется решительность и настойчивость (даже если они нужны для созидания) — мы действуем благодаря той же энергии агрессии. Агрессия здесь — это мотив противостояния, противодействия внешней среде.

Агрессия всегда сопутствует нам. Даже если начать от истоков жизни: в сам момент зачатия наш папа должен был проявить агрессию, пенетрируя тело нашей мамы. Даже когда все происходит по взаимной любви и взаимному желанию, определенное усилие, преодоление все равно присутствует (часто, между прочим, доставляя нам наслаждение).

А момент нашего начала жизни, когда две клетки становятся эмбрионом? Мы и здесь проявляем агрессию: без спросу внедряемся в материнское тело, прикрепляемся там, забираем из ее организма все, что нам требуется для питания, начинаем ворочаться, занимать пространство, хозяйничать — в общем, ведем себя как настоящие захватчики. Для многих моих пациентов новость становится потрясением, которое психологически сложно переварить.

А рождение? Как здесь без агрессии? Во-первых, каждому из нас нужно немало агрессии, чтобы выкарабкаться через родовые пути (если это естественные роды). Это, знаете ли, не расслабляющая спа-процедура. А во-вторых, давайте осознаем, сколько агрессии нужно проявить материнскому организму, чтобы вытолкать нас в новую жизнь! Есть даже целая книга-исследование психоаналитика Отто Ранка «Травма рождения»[42]. Он видит в процессе рождения корень всех неврозов, предполагая, что наша психика так и не может за всю жизнь смириться с материнской агрессией и отвержением. Но есть и другая точка зрения: что эта встреча с агрессией — и своего организма, и материнского — прививка, закалка, демонстрация того, что, как ни крути, а в жизни нам будет необходима агрессия.

Я привожу эти примеры, чтобы показать, как агрессия тесно и неизбежно вплетена в наше существование. Ведь я описываю события, которые обычно связаны с переживаниями, впечатлениями любви, радостного ожидания, надежды, — и вот, оказывается, сколько в них агрессии.

Все это вовсе не исключает существования той самой агрессии, которая уничтожает, разрушает, подавляет. В чем разница? В мотиве. Для чего я использую эту природную энергию? Пока я эмбрион, плод, новорожденный младенец, с меня спрос невелик — я действую инстинктивно, мозг и психика у меня еще не вполне развиты. Но впоследствии это должно быть задачей всей жизни, буквально каждого дня: перепроверять, зачем и что я делаю. На что я направляю свою энергию? На продуманное созидание или на бессмысленное уничтожение? Я уже упомянула возделывание сада. Да, и здесь агрессия: внедрение в землю, изменение ее состава, вскапывание, высаживание, прополка, а потом — обрезание растений, деревьев. Я могу делать это, чтобы, к примеру, растениями с разветвленной корневой системой укрепить оползневую зону, или остановить пустыню, или мелиорировать болота. Все равно это будет определенное волевое насилие по отношению к земле, но хотя бы обусловленное