Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

Он сам к себе от страсти млеет,

Он горд собой,

Он пьян собой,

Он вечно сам себе герой.

Он лишь такой приемлет мир,

В котором сам себе – кумир.

Каждый грамотный психолог знает, что постановка диагноза – это только полдела. За диагнозом следует прогноз развития того или иного комплекса и подбор технологий его социотерапии или психотерапии.

Прогноз неутешителен. Людей с комплексом полноценности поджидает горький финал. И они оказываются у разбитого корыта собственной биографии. Вот почему мне хочется, чтобы они для самотерапии почаще перечитывали бессмертное произведение Корнея Ивановича Чуковского «Тараканище». Ведь рано или поздно этим сказочным и реальным великанам, как и любым порождениям Цивилизации Статуса, непременно повстречается Воробей. Он возьмет да и склюнет Таракана. И не только усов, но и гламура от него не останется.

Комплекс полноценности, как и многие другие комплексы личности, рождается из своего психологического антипода – комплекса неполноценности.

Но это в сказке. А в фильмах о Бонде этот супергерой неизменно побеждает. СМИ, тиражирующие образ сверхчеловека начала третьего тысячелетия, соревнуются в демонстрации его крутости и циничности, мальчишки и девчонки с завистью смотрятся в зеркало жизни людей с комплексом полноценности, а мы, то бишь психологи, вместо чтения книги известного психоаналитика Карен Хорни «Невротик нашего времени», с печалью и болью подбираем материал для психологического эссе «XXI век: человек с комплексом полноценности».

Признаюсь, в моем сердце нет места для сочувствия таким людям, разве что психотерапевтическое сострадание. Но подлинная боль у меня за тех, кто влюбляется в носителя комплекса полноценности, в котором мотивация власти куда сильнее мотивации любви.

О трагедии между Нарциссом и Эхо

Муки и трагедии случаются, когда по странным обстоятельствам он или она встречается с человеком, который беззаветно влюблен в самого себя.

Миф о Нарциссе – кто только не пытался найти его разгадку! Кто только не вглядывался в нарциссизм как в индивидуальной жизни, так и в политике.

Нарциссизм – тяжелейшее из наказаний, посланное богами, точнее богиней возмездия; наказание любовью к Самому Себе.

Нарциссизм – расплата за безмерный эгоизм (как бы он ни проявлялся).

Нарциссизм в науке, где царит воспетая Спинозой интеллектуальная любовь, – это ослепление ученого страшнейшим из научных зол – одной точкой зрения.

Нарциссизм в политике – это наказание тем, что Альфред Адлер, проницательный оппонент Зигмунда Фрейда, назвал одним из величайших зол человечества – мотивацией к власти ради самой власти. В самых тяжелых формах он приводит к тому, что мои собратья по профессии психиатры называют манией величия. И горе не только нарциссам, но и всем нам, когда Нарцисс воцаряется над людьми.

Тогда в самых извращенных формах поступками нарциссов в политике управляет некрофилия, патологическая тяга к омертвлению всего живого.

Горе не только нарциссам, но и всем нам, когда Нарцисс воцаряется над людьми. Тогда в самых извращенных формах поступками нарциссов в политике управляет некрофилия, патологическая тяга к омертвлению всего живого.

Я лишь напомню об одном из замечательных исследователей феномена нарциссизма, недавно ушедшем от нас философе Александре Рубцове. В своей фундаментальной книге, изданной в 2020 году и озаглавленной «Нарцисс в броне: психоидеология "грандиозного Я" в политике и власти», он пишет:

«В "Метаморфозах" Овидия отвергнутые Нарциссом возносят богам коллективную жалобу. Вопреки обычному мнению, кару в виде неутолимой страсти к себе придумала для Нарцисса не Афродита и даже не сама Немезида, хотя и была символом возмездия, крылатая богиня, каравшая за нарушение общественных и нравственных правил:

Каждый, отринутый им, к небесам протягивал руки:

"Пусть же полюбит он сам, но владеть да не сможет

любимым!" —

Молвили все, – и вняла справедливым Рамнузия

просьбам.

Яркий пример и собирательный образ удивительно стройной социальной гармонии Античности: самоорганизации и коллективного творчества масс, полисной демократии, внимания власти к петициям граждан практически в духе Change.org, то есть в виртуальном пространстве общения всех с добрыми богами.

Все эти детали имеют одновременно и специальный, и общий смысл: вопреки словарям, миф о Нарциссе – это отнюдь не только миф о Нарциссе. Явно недооценивается (насколько мне известно, в том числе в феминизме!) сама симметрия трагедий Нарцисса и Эхо как равноправной героини всей этой жуткой истории. Та же безнадежно безответная любовь, ставшая столь трагической тоже в наказание. Тщетные попытки Эхо заговорить с Нарциссом заканчиваются тем же, чем и усилия Нарцисса войти в контакт с собственным отражением как с самим собой (по Павсанию, это была влюбленность в сестру-близнеца). Нарцисс-человек и Нарцисс-отражение страстно тянутся друг к другу – и исчезают друг для друга, как только соприкасаются. Образ распадается, на губах остается лишь холод воды; от слез Нарцисса отражение исчезает, как от прикосновений. Но нечто подобное происходит и с Эхо, когда сам Нарцисс пытается с ней заговорить. Нарцисс и Эхо – два отражения, отражающиеся друг в друге, симметрия двух симметрий.

<…> Зеркально симметричны и смыслы двух наказаний: Нарцисс наказан за предательство любви – Эхо наказана за то, что любви предательски потворствовала».

…Не могу, читая и перечитывая произведение Александра Рубцова, избавиться и от ассоциации с бестселлером 30-х годов прошлого века «Невротик нашего времени», которую написала достойная ученица Зигмунда Фрейда Карен Хорни. В ней исключительно точно описан путь к нарциссизму, на котором происходит трагичная подмена самореализации личности самоидеализацией, досягающей невиданных высот. Яркой демонстрацией нарциссической самоидеализации может послужить изречение короля Лилипутии из старого фильма «Новый Гулливер»:

– Мы – велики,

Мы – могучи.

Больше солнца,

Больше тучи!

Как только в фокусе внимания оказывается подобная многоликая феноменология нарциссизма, то, конечно же, не обойтись и без хрестоматийных отсылок к классическим трудам Зигмунда Фрейда и Анны Фрейд, а также ярким исследованиям нарциссизма в стилистике гуманистического психоанализа Эриха Фромма.

Наряду с этими классическими работами о нарциссизме важно обратить внимание и на близкие мне по духу тонкие исследования Елены Соколовой, отраженные в ее книгах «Психология нарциссизма» (2001) и «Клиническая психология утраты Я» (2015). Не удержусь от цитирования названия одной из глав этого замечательного произведения: «"Где живет тошнота?", или Пример психотерапии одного из случаев психосоматического расстройства у жертвы семейного насилия».

Читая и перечитывая созвучный позициям диалогического персонализма психологический роман Елены Соколовой «Клиническая психология утраты Я», раз за разом убеждаешься, что возникновение агрессии и насилия, трагедии в системе отношений «Я – Другой» вплоть до утраты Я неизменно связаны с мотивацией унижения другого и кражами человеческого достоинства.