Все дело в маме. Работа с фигурой матери в психотерапии. Практики, упражнения, исследования - Юлия Зотова

Мама – человек, с которым мы долгое время находимся в слиянии. Даже когда взрослеем, мы продолжаем испытывать к маме весь набор горячих чувств: любовь и благодарность, страх и вину, обиду и ненависть.

Некоторая доля слияния со значимыми людьми допустима как отголосок младенческого симбиоза: мы буквально воспринимаем близкого человека частью себя, частью нашей жизни. Чем больше эта доля слияния, тем больше фрустрации будет вызывать обнаружение различий и несовпадение с ожиданиями. К тому же наши ожидания подогреваются фантазиями об идеальной матери. И все эти переживания активируются в момент общения с мамой!

При работе с эмоциями и чувствами к матери, таким образом, мы много внимания будем уделять выслушиванию и поддержке клиента в проживании его эмоций. Помним, что ему может быть непросто признаться в табуированных чувствах: ненависти, гневе, ревности, зависти, злорадстве, страхе…

Эти переживания вызывают стыд и вину, о которых не менее сложно говорить. А в глубине таится детский страх наказания, отвержения, покинутости, уничтожения грандиозной карающей материнской фигурой, к которой наш клиент посмел испытывать «недозволенные» чувства. Либо не менее грандиозно-инфантильный ужас при мысли о возможности разрушить материнский образ или даже навредить маме, просто испытывая эти «ужасные» эмоции. А в случае, когда опыта «хорошей мамы» было очень мало, есть страх утратить связь пусть с дефицитарной, «негодной», но хоть какой-то матерью.

Необходимо проявить и эти чувства, нормализовать их для клиента.

Если клиент говорит о «негативных» чувствах к матери, признает их – это уже хороший знак. Хуже, когда он подавляет и отрицает эти чувства, замещает их или перенаправляет, например, на партнера, детей, психолога или самого себя. В такой ситуации нам придется проводить настоящее расследование, избегая поспешных интерпретаций, выстраивая доверительный контакт с клиентом и поддерживая его.

Когда переживания названы, мы исследуем их. Важно разделить ситуативные эмоции, которые являются сигналом о потребностях здесь и сейчас, и более глубокие чувства, включающие оценочный и ценностный когнитивный компонент. Например, гнев как реакция на назойливые советы мамы и любовь к ней как чувство к близкому человеку.

Можно заметить более сильные эмоции, которые являются вторичными, защитными, – и попробовать определить первичные чувства, обнаруживающие уязвимость клиента. Например, тот же гнев и ярость могут быть реакцией на чувство покинутости. Или вина может скрывать за собой разрушительные фантазии.

Также мы можем заметить разные части психики клиента, которые могут находится в конфликте, исследовать эмоции и потребности (или чувства и убеждения) каждой из этих частей любым доступным нам методом. Например, Покинутый Ребенок может тосковать по любви, Бунтующий Подросток отрицать и обесценивать ее, Хорошая Девочка испытывать вину за свой бунт и ужас перед материнским гневом, а Критикующий Родитель стыдить за неподобающие импульсы. Вот эта удивительная сложность и многогранность психики обеспечивает амбивалентность и перегруженность отношений с матерью отголосками давних непереработанных чувств, реактивных эмоций и актуальных потребностей, приправленных идеализированными фантазиями и противоречивыми убеждениями.

Мы предлагаем клиенту занять наблюдающую, взрослую позицию, чтобы постепенно распутать этот клубок.

В работе психологу можно опереться на различные приемы:

• дифференцирование фактов («что именно произошло?»);

• интерпретации («как вы думаете, почему вы так среагировали?»);

• поиск альтернатив («можно ли в этой ситуации испытать другие чувства?»);

• расширение возможностей («какие мысли и фантазии возникли у вас в связи с событием?»).

Необходимо обратить внимание клиента на возможность авторства и выбора способов действовать в повторяющихся конфликтных ситуациях, не прибегая к импульсивному, выученному реагированию; найти возможность согласовать разные части внутреннего мира клиента. Выработать более адаптивные убеждения и более реалистичные ожидания к себе и матери: не только клиент не обязан следовать всем запросам матери, но и она не обязана удовлетворять всем его представлениям об идеале.

Здесь, вероятно, мы столкнемся с гореванием по неслучившемуся или невозможному. Некоторые реакции клиента можно рассматривать как застревание на какой-то из стадий горевания (отрицание, торг, гнев), даже если это утрата иллюзии о безграничном материнском либо собственном всемогуществе.

Обида на маму

Устойчивость и неадекватность чувства обиды указывает на степень нехватки любви и принятия, которая скрывается за негативными чувствами. В психологической литературе и практике обиду часто «незаслуженно обижают», относя к рентным, манипулятивным проявлениям, которые призваны выбить компенсацию из обидчика. Тогда как иной ее смысл – переживание ущерба, нанесенного связи с близким человеком, и потребность восстановить эту связь, компенсировать ущерб ради продолжения отношений – выводится из фокуса внимания.

Очень важно разобраться, какие потребности стоят за чувством обиды, что не случилось для клиента в контакте с мамой, какой компенсации продолжает ждать его детская часть, на что надеется.

Таким образом, обиду мы можем разделить на горевание о неслучившемся, гнев из-за фрустрированной потребности и на невозможность проявить эти чувства, удовлетворить потребность, получить признание ущерба и необходимое качество контакта. В обиде часто содержатся подавленные, нереализованные агрессивные импульсы к значимой фигуре.

➧Упражнение «Диалог с пустым стулом»

Предложите клиенту представить маму, сидящую на пустом стуле, и высказать ей свою обиду. Затем пригласите сесть на место мамы и повторите слова клиента. Попросите его с позиции мамы откликнуться на эти слова. Продолжайте диалог до тех пор, пока клиент не почувствует, что высказал или услышал что-то важное для себя.

Агрессия к материнской фигуре

«Если человек переполнен агрессией, то в его отношениях чего-то или слишком много, или слишком мало. И избыточность, и дефицит могут стать источником иррациональной ярости», – читаем мы у психолога Елены Петровой. Соответственно, можно выделить агрессию двух видов:

• агрессия желания;

• агрессия отчаяния и бессилия.

Курт Левин заметил, что при хронической фрустрации базовых потребностей может возникнуть устойчивая агрессия. В этом случае пытаться отреагировать чувство гнева с клиентом бессмысленно, необходимо сперва закрыть дефициты, а значит, сработают процессы по укреплению СЕЛФ и навыкам самоподдержки.

Иррациональная ярость у взрослых детей в отношениях с матерью часто подпитывается сепарационной тревогой: «хочу обходиться без тебя, но не могу».

➧Упражнение «Выражение гнева»

Терапевт предлагает клиенту эксперимент по выражению агрессии в символической форме.

• Медленно и осознанно, сохраняя свободное дыхание и контакт глаз с терапевтом, клиент заносит руку вверх за спину и опускает ее кулаком на стол, выдыхая со словом «нет».

• Выполнить рисунок или скульптуру «Моя агрессия».

Вина и стыд

Вина в своем первоначальном значении – это буквально компенсация ущерба. Невротическая вина предполагает психологическое страдание, вызванное аутоагрессивными импульсами. Человек чувствует вину перед матерью в результате ее манипулятивного поведения и/или конфликта между