День из жизни мозга: Что происходит в голове, пока мы спим, работаем и пьем кофе - Бент Фрайвальд

влюблен в женщину, которую встретил в баре. И, как водится, думал только о ней. Дофаминовая система работала на полную мощность. А поскольку дофамин — это не про удовольствие, а про предвкушение, я по несколько раз в день — ежечасно, если честно, — рисовал себе наше совместное будущее. Театр, кино, совместное приготовление еды, знакомство с семьями. Удивительно, какой творческой становится фантазия.

И вот — у нас завязались отношения. Месяц-другой мы виделись постоянно: то проводили вместе целые дни, то целые ночи. Я объявил соседке: «Я влюблен!» Вы уже догадываетесь, чем все кончилось. Точнее — чем не кончилось. Если коротко: она решила, что я не тот самый, кого она искала. Описывать, каково это было, не буду. Вы наверняка сами все знаете. Не зря говорят — разбитое сердце. А то, что разбивается, — болит. Хотя справедливее было бы говорить о разбитом мозге.

Когда нас отвергают, это причиняет боль — в самом прямом смысле. Я не преувеличиваю. Особенно если мы влюблены, реакция мозга поразительно напоминает ответ на физическую боль. В обоих случаях активируется передняя поясная кора, связанная с эмоциональной обработкой боли. Подключается и передняя островковая кора — глубинная структура, скрытая в складках боковой поверхности мозга. Эмоциональная и физическая боль обрабатываются не одинаково, но механизмы действуют похожим образом. При физической боли мозг высвобождает опиоиды — естественные обезболивающие. При социальном отвержении, судя по всему, происходит то же самое. И то, насколько хорошо мы переживаем расставания, во многом зависит от того, сколько опиоидов вырабатывает наш мозг.

В 2010 году исследователи из Кентуккийского университета решили проверить: можно ли использовать этот механизм — и приглушить социальную боль при помощи лекарств? На протяжении трех недель одна группа участников ежедневно получала 1000 мг парацетамола, другая — плацебо. Парацетамол не опиоид, но действенное обезболивающее. Каждый день участники записывали в дневник, насколько сильную социальную боль они испытывали в обычных будничных ситуациях отвержения, отказа, исключения из группы. Результаты показали: у тех, кто принимал парацетамол, интенсивность социальной боли за три недели снизилась. В группе с плацебо ничего не изменилось. А поскольку трудно представить более мощное социальное отвержение, чем неразделенная любовь, — парацетамол теоретически мог бы помочь и здесь. У меня, к счастью, до таблеток не дошло. Справился без обезболивающих.

В том же 2010 году Хелен Фишер и ее команда задались вопросом, какие зоны мозга активируются, когда нам разбивают сердце. Фишер — выдающаяся нейроученая и антрополог, посвятившая карьеру биологии любви: романтическим чувствам, влечению, привязанности. Одна из ведущих исследователей в этой области — и мы с ней еще встретимся.

Ее команда провела фМРТ-сканирование людей, недавно переживших любовную драму. Десять женщин и пятеро мужчин, которых недавно отверг партнер, но которые, по их собственным словам, все еще были глубоко влюблены. Набирали участников по объявлениям: «Вас отвергли, но вы не можете отпустить ситуацию?» Все сообщали, что думают об этом человеке более 85% времени бодрствования и мечтают вернуть отношения. Процедура была, мягко говоря, жестокой: лежа в томографе, участники попеременно смотрели на фотографию того, кто их отверг, и на фотографию знакомого, к которому относились нейтрально.

Эксперимент показал мощную активацию в зонах, связанных с вознаграждением, зависимостью, тягой и эмоциональной регуляцией. В том числе в вентральной области покрышки — той самой, что активна у счастливо влюбленных. Работали и ключевые узлы системы вознаграждения: правый вентральный стриатум, включая прилежащее ядро, вентральный бледный шар и вентральную скорлупу.

Фишер знала, что обычно эти зоны особенно активны в ситуациях, связанных с оценкой рисков и вознаграждением, — например, когда мы играем в азартные игры. Чем выше ставки, тем мощнее активация. И вот что она обнаружила: когда мы страдаем от несчастной любви, эти зоны тоже включаются. Логично — ведь в вопросе, с кем провести жизнь, ставки обычно очень высоки. Фишер пошла еще дальше и сравнила мозговую активность людей с разбитым сердцем с активностью при абстиненции. Звучит провокационно, но логика была железной: она уже знала, что зоны риска и система вознаграждения задействованы и при расставаниях, и при зависимостях. Данные о процессах в мозге при ломке к тому времени уже были.

И действительно — паттерны оказались поразительно похожи. Фишер и ее команда заключили: страсть романтической любви — это не столько эмоция, сколько целенаправленное мотивационное состояние. А романтическое отвержение — специфическая форма зависимости. Специфическая форма зависимости. Да — примерно так это и ощущалось, когда девушка из бара решила, что я ей больше не нужен.

Что помогает? Чаще всего мозг справляется сам — ему нужно время. Он вырабатывает собственные опиоиды, чтобы приглушить боль. А еще, как мы узнали из первой главы, помогают сновидения: мозг прорабатывает расставание во сне. Вероятно, и то и другое вместе — нейронаучная версия строк барда Бодо Вартке:

Я знаю: время лечит, и в одном уверен:

Однажды для меня наступит время,

Когда о ней я думать перестану,

Когда свободу снова обрету!

Впрочем, Хелен Фишер давала и практические советы, как оправиться от разбитой любви. Ее формула: Novelty, novelty, novelty! Новизна, новизна, новизна. Логика та же, что при любой зависимости: когда мы влюблены, ключевую роль играет дофамин. Если его источник иссяк, нужно найти другой. Делать то, чего вы никогда прежде не делали: впервые записаться в спортивную секцию, после многолетнего перерыва сходить в театр, попробовать лепку на гончарном круге, поменять работу, приготовить новое блюдо. Короче — погрузиться в жизнь с головой. По словам Фишер, новизна не только помогает пережить потерю — она заново открывает способность впустить кого-то в свою жизнь.

Вот такие простые средства. Хотя на деле, конечно, все совсем не так просто. Первоначальная цель, когда мы строим отношения, — сохранить их. И для этого у Фишер тоже есть рекомендации. Удивительно похожие.

Как сохранить отношения: взгляд науки о мозге

Мы уже говорили: со временем яркая влюбленность уходит из отношений. Сначала чувство кажется невероятным, уникальным, волнующим, как будто такого еще не было, на этот раз все действительно по-другому, и этот человек — тот самый, особенный. У него есть странности и раздражающие привычки? Мы их не замечаем. Мы на седьмом небе. Витаем в облаках. А потом вдруг нас начинает бесить, как он чавкает за едой. Или как она вечно повторяет одно и то же слово. В общем, как пел автор-исполнитель Филипп Диттбернер,

Давай задержимся вдвоем мы на четвертом небе,

Не поднимаясь выше — на седьмое,

Чтоб не упасть поодиночке вниз,

Я через это проходил — мне было больно!

В этой книге я цитирую авторские песни только в главе о любви — и не случайно. Задумайтесь: большинство песен — о любви. Новой, старой, ушедшей.

Мы уже знаем: