Без пяти минут психолог. О чем молчит терапевт, слушая ваши истории - Александр Затона

сам по себе и снова закрыться». Так можно долго переключаться между этими двумя копингами: избеганием (выбранная изоляция) и гиперкомпенсацией (попытка быть суперклассным). И то, и другое поведение не удовлетворяет базовые эмоциональные потребности и не позволяет создать истинную близость с другим человеком. В результате сохраняется чувство покинутости, одиночества. Хотя в момент, когда был переход в гиперкомпенсацию, нам может показаться, что все наладилось и мы «исцелились».

Нечто похожее случилось с Михаилом. Одна из проблем, с которыми он жил, – это глобальное убеждение «Я делаю неправильно», сильное чувство собственной дефективности. И если раньше он шел по сценарию, который казался ему условно правильным: хорошим сыном, трудолюбивым спортсменом, который не пасует перед трудностями, и верным, учтивым мужем. То сейчас его выбросило в другой копинг. Любая потенциальная неудача могла быть записана на его счет.

– Она же выбрала меня как отца своего ребенка. Как я потом буду спать, если что-то случится? Значит, надо было лучше обследоваться!

– Уверен, что многие женщины хотели бы себе такого же заботливого мужа, как вы. А как вы считаете сами, почему Марго стала злиться?

– Я не понимаю. Она что, не понимает, что сойду с ума, если что-то случится?

Так было несколько встреч подряд. Никакие аргументы остановиться не были убедительны. А все дело во внутреннем критике. Критику плевать на любые аргументы. Ваши доводы подойдут для того, кто только собирается сделать о вас вывод. Критик его уже сделал! Он уже решил, что с вами что-то не так! Что вы дефектны и стыдны. Что вас не полюбят и ничего у вас вообще не получится. Что вас не поймут, да и вы никогда ничего по-настоящему не смогли понять и научиться. С критиком бесполезно спорить.

Это как хейтер в интернете. Представьте, что будете что-то доказывать тому, кто вас хейтит? «Нет, на самом деле я не такой плохой человек, как вы обо мне сказали…» Как думаете, сработает? Я как-то решил записать ролик, где с точки зрения психологии обосновал, почему нельзя спать с 15-летними. А потом по глупости своей пошел еще и в комментарии доказывать (и мужчинам, и женщинам), что в 15 лет человек не способен дать активного согласия на секс, даже если ему/ей самому этого секса будет хотеться. Поэтому запрещено спать с 15-летними. Конечно же, все те, кто считал, что «в 15 уже можно» – на кого как раз и был нацелен ролик, – остались при своем мнении. У кого была и способность размышлять, понимали и без моих пояснений почему граница возраста согласия другая.

Критика всегда надо всеми силами выпроваживать, как хейтера в комментариях. Либо блокировать, либо троллить в ответ.

Но в случае с Михаилом была еще одна проблема. Критику удалось так активизироваться, потому что на момент начала работы я проигнорировал его уязвимую часть – ту часть, которая была страшно напугана свалившимися обстоятельствами жизни. А поскольку ему самому удавалось от этой части себя «удачно» дистанцироваться, это все вместе дало подобный эффект. Хотя внешне все выглядит как «необходимый этап взросления, который нужно переждать».

– Я бы кое-что хотел вам сказать. Даже признаться. Точно не смогу ответить на вопрос, что нужно вашей невесте, но могу предположить, что нужно вам.

Миша вскинул брови – будем считать это ответом «да», – но на этот раз решил дождаться словесного согласия на мою откровенную тираду.

– Хорошо. А по поводу чего вы хотите сказать?

– Если вдруг в какой-то момент моей интерпретации вам покажется, что я ошибаюсь, или просто вам будет чересчур, пожалуйста, остановите меня. Хорошо?

– Хорошо. – Миша напрягся, брови снова были вверху.

– Мне кажется, я допустил ошибку в нашей с вами работе. Был недостаточно внимателен к тому, что вы мне говорили. В самом начале работы вы сказали мне: «Вы меня не понимаете». Вы были правы. Я вас не понимал. Видите ли, когда вы обратились, мне показалось, что ваше напряжение нормально. Оно является естественным этапом вашей жизни, и требовалось поддерживать ту часть вас, которая собиралась уезжать из отчего дома. Вот только этой частью был ваш критик. Это было не желание, а требование. Он давил на вас, что «надо быть мужчиной». Мне следовало быть внимательнее. Думаю, мне стоило вам сказать нечто другое, подчеркнуть, что вы уже отлично справляетесь. Вы оказались разом в очень сложных обстоятельствах. Ваша карьера оказалась под ударом. Это очень тяжело. Не знаю, смог бы я вообще встать с постели, если бы знал о невозможности заниматься дальше своим любимым делом. А вы поднимались. И то напряжение, которое вы испытываете сейчас, – результат игнорирования того, что вам, во-первых, тяжело, а во-вторых, вы отлично справляетесь с этим «тяжело». Представьте, если бы вы были тренером и видели бы такое рвение в своем подопечном? Я вспоминаю нашего тренера по боксу: ему приходилось порой подгонять нас палкой, чтобы мы не балбесничали. А вы? Вы продолжили тренироваться. Вашему усердию можно только позавидовать. А представьте, насколько счастлив был бы любой родитель, если бы видел перед собой такого сына, как вы? Вы очень учтивы к старшим. И, как я уже сказал, большинство девушек хотели бы видеть рядом настолько заботливого мужчину. Вы не заслуживаете всех тех слов, которые вы себе говорите. Которые скрываются за фразой «я себя потом сожру». Нельзя позволить вашей самокритичности съесть вас.

Брови Михаила были на том же месте, где встретили начало моего обращения к нему. К ним добавился лишь удивленный взгляд и немного слез, но лишь в одном глазу. Как сказал однажды мой племянник, когда был маленьким: «Я совсем не плакал, ну, только одним глазком».

В кабинете была тишина.

– Мне немного неловко, что мы молчим, – нарушил ее Миша.

– Вам было неловко слышать мои слова?

– Нет. Мне было приятно. Спасибо.

– Давайте вместе сделаем пару глубоких вдохов и продолжим?

С каждым выдохом брови были ниже и ниже, пока не заняли свое привычное место на лице Михаила.

– Если я предложу вам небольшой эксперимент. Вам, возможно, будет непросто, но я буду вам помогать. Попробуйте начать думать о себе как о тотально нормальном, обычном человеке. Что тогда?

[Кстати, рекомендую читателя провести этот эксперимент тоже! Можно обнаружить много удивительного]

– Это и правда сложно, – Миша улыбался, брови улыбались тоже.

– Давайте начнем с какой-то сферы. Скажем, спорт. Если бы вы могли считать себя хорошим человеком вне зависимости от выбора. Что бы вы