Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

клиентов, а иногда они защищают это как своего рода «священную нечестность» (ради благого дела), о которой говорит теолог Пауль Тиллих (см. приложение Б). А иногда, что еще интереснее, на отвечающего стремительно опускается своего рода священный туман непонимания и тайны, защищающий его или ее от дальнейших подтачивающих расспросов. Эти шаманы — не совсем мошенники (по крайней мере, не все из них), и тем не менее они знают, что достигаемые ими эффекты являются профессиональными секретами, которые нельзя раскрывать непосвященным из опасения ослабить их воздействие. Каждый хороший врач знает, что несколько простых приемов самопрезентации, составляющих умение держать себя у постели больного, могут сыграть огромную роль.8 В этом ведь нет настоящей нечестности, не так ли? Каждый священник и пастор, каждый имам и раввин, каждый гуру знает то же самое, и ту же постепенную шкалу переходов от полной осведомленности до святой невинности можно обнаружить сегодня в практике проповедников возрождения, что наглядно показано в «Марджо», получившем премию «Оскар» документальном фильме 1972 года, рассказывающем о Марджо Гортнере, харизматичном молодом евангелическом проповеднике, который потерял веру, но вернулся к проповедничеству, чтобы раскрыть профессиональные секреты. В этом тревожащем и незабываемом фильме он показывает, как заставляет людей падать в обморок при возложении рук, как побуждает их к страстным признаниям в любви к Иисусу и как заставляет их опустошать свои кошельки в корзину для пожертвований.9

4. Одомашнивание религий

Когда порода растений уже достаточно хорошо установилась, семеноводы не выбирают лучшие растения, а просто обходят свои грядки и вырывают «выродков», как они называют растения, отклоняющиеся от надлежащего стандарта. — Чарльз Дарвин, «Происхождение видов»

Теперь мы начинаем понимать, что то, что мы называем христианством — и что мы определяем как христианскую традицию, — на самом деле представляет собой лишь небольшой выбор конкретных источников, отобранных среди десятков других. Кто сделал этот выбор и по каким причинам? Почему эти другие писания были исключены и запрещены как «ересь»? Что делало их столь опасными?

— Элейн Пейджелс, «Гностические евангелия»

Народные религии рождаются из повседневной жизни людей, живущих небольшими группами, и имеют общие черты по всему миру. Как и когда они превратились в организованные религии? Среди исследователей существует общее согласие в том, что главным виновником этого великого сдвига стало возникновение сельского хозяйства и более крупных поселений, появление которых оно сделало как возможным, так и необходимым. Исследователи, однако, расходятся во мнениях относительно того, на чем именно следует делать акцент в этом важнейшем переходе. Создание стационарных запасов продовольствия и вызванный этим переход к оседлому образу жизни позволили возникнуть беспрецедентному разделению труда (об этом особенно ясно пишет Сибрайт [Seabright, 2004]), а это, в свою очередь, породило рынки и возможности для все более специализированных профессий. Эти новые способы взаимодействия людей создали новые возможности и новые потребности. Когда вы обнаруживаете, что вам приходится ежедневно иметь дело с людьми, не являющимися вашими близкими родственниками, перспектива создания группой единомышленников коалиции, весьма отличающейся от большой семьи, почти всегда должна возникать сама собой и зачастую казаться весьма привлекательной. Буайе (Boyer, 2001) не одинок в утверждении, что переход от народной религии к организованной был прежде всего одним из таких рыночных явлений.

На протяжении всей истории гильдии и другие объединения ремесленников и специалистов пытались устанавливать единые цены и общие стандарты, а также не допускать лиц, не входящих в гильдию, к предоставлению аналогичных услуг. Устанавливая квазимонополию, они гарантируют, что все заказы достанутся им. Поддерживая единые цены и общие стандарты, они мешают особо умелому или расторопному члену гильдии продавать свои услуги дешевле остальных. Таким образом, большинство людей платят небольшую цену за членство в группе, гарантирующей каждому из своих участников минимальную долю рынка. [с. 275]

Первый шаг к подобной организации — самый важный, но последующие шаги, от гильдии жрецов или шаманов к тому, что, по сути, является фирмами (а также франшизами и брендами), представляют собой почти неизбежное следствие растущего самосознания и рыночной смекалки тех людей, которые изначально объединились в эти гильдии. Cui bono? (кому выгодно?) Когда люди начинают задаваться вопросом, как лучше укрепить и сохранить созданные ими организации, они радикально меняют фокус вопроса, порождая новое селективное давление.

Дарвин понимал это и использовал переход от того, что он называл «бессознательным» отбором, к «методическому» отбору в качестве педагогического моста для объяснения своей великой идеи естественного отбора в первой главе своего шедевра. (Кстати, «Происхождение видов» — прекрасное чтение. Подобно тому как атеисты часто читают «Библию как литературу» и остаются глубоко тронутыми ее поэзией и мудростью, не обращаясь при этом в веру, креационисты и другие люди, которые не могут заставить себя поверить в эволюцию, все же могут прийти в восторг от чтения оснополагающего документа современной эволюционной теории — независимо от того, изменит ли он их мнение об эволюции.)

В настоящее время выдающиеся заводчики пытаются путем методического отбора, имея в виду определенную цель, создать новую линию или подпороду, превосходящую все существующие в стране. Но для нашей цели более важен тот вид отбора, который можно назвать бессознательным и который вытекает из стремления каждого владельца обладать лучшими особями животных и получать от них потомство. Так, человек, намеревающийся держать пойнтеров, естественно, старается приобрести как можно более хороших собак, а затем получает потомство от лучших из собственных собак, но он вовсе не стремится и не рассчитывает изменить породу навсегда. Тем не менее я не могу сомневаться, что этот процесс, продолжающийся на протяжении веков, улучшил бы и видоизменил любую породу... Есть основания полагать, что кинг-чарльз-спаниель претерпел значительные бессознательные изменения со времен этого монарха. [с. 34–35]

Одомашнивание как растений, так и животных происходило без какого-либо дальновидного намерения или изобретения со стороны хранителей семян и племенных стад. Но какая же это была удача для тех линий, которые подверглись одомашниванию! Всё, что осталось от предков современных злаков, — это лишь небольшие разрозненные островки их дикорастущих собратьев, а всех ближайших уцелевших сородичей домашних животных можно было бы увезти на нескольких ковчегах. Как умно со стороны диких овец было обзавестись этой самой универсальной адаптацией — пастухом! Вступив в симбиотический союз с Homo sapiens, овцы смогли передать на аутсорсинг свои главные задачи по выживанию: поиск пищи и спасение от хищников. В качестве бонуса они даже получили кров и неотложную медицинскую помощь. Цена, которую они заплатили — утрата свободы в выборе партнера для спаривания и заклание на бойне вместо гибели от зубов хищников (если это вообще можно