Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

заставляющая критиков поумерить пыл, если не замолчать вовсе. Изобрел ли кто-то эту гениальную адаптацию, или же это дикий мем, который одомашнился, прикрепившись к тем мемам, что боролись за носителей по соседству? Никто не знает, но теперь им может воспользоваться любой желающий — хотя, если эта книга возымеет успех, его заразность должна снизиться, поскольку люди начнут распознавать его истинную суть.

(Более мягкой и конструктивной реакцией на неослабевающий скептицизм является активная академическая индустрия богословских дискуссий и исследований, весьма уважительно изучающая возможные интерпретации различных символов веры. Это серьезное интеллектуальное упражнение унимает скептический зуд тех немногих людей, которые чувствуют себя неловко из-за догматов, внушенных им в детстве, и игнорируется всеми остальными. Большинство людей не испытывают потребности вникать в детали религиозных положений, которые они исповедуют.)

Считается, что различные концепции Бога окутаны тайной, однако в самом процессе трансформации нет ничего таинственного: он очевиден для всех и давно описан (а зачастую и осужден) поколениями потенциальных хранителей этой важной идеи. Почему бы этим хранителям просто не придумать новые термины для обновленных концепций и не отказаться от традиционных терминов вместе с отвергнутыми представлениями? В конце концов, мы ведь не цепляемся за устаревшую медицинскую терминологию гуморов и апоплексии и не настаиваем на том, чтобы найти в современной физике или химии нечто, что можно было бы отождествить с флогистоном. Никто не предлагает считать, что мы раскрыли сущность élan vital (жизненной силы — тайного ингредиента, отличающего живое от неживой материи), заявив, что это ДНК (мол, у виталистов просто не было верного представления о ней, но они знали, что там должно что-то быть). Почему же люди упорно называют Высшую Силу, в которую они верят, «Богом»? Ответ ясен: сторонники веры в веру в Бога осознали, что непрерывность исповедания требует непрерывности номенклатуры, и что верность бренду — это настолько ценное свойство, что было бы глупо пытаться его изменить. Поэтому, какие бы еще реформы вы ни желали провести, не пытайтесь заменить слово «Бог» («Иегова», «Теос», «Деус», «Всевышний», «Господь наш», «Аллах»), когда подправляете свою религию.6 В начале было Слово.

Надо признать, в каком-то смысле это сработало довольно неплохо. На протяжении примерно тысячи лет мы лелеяли сонм разнообразных деантропоморфизированных, интеллектуализированных концепций Бога, более или менее мирно сосуществующих в умах «верующих». Поскольку каждый называет свою версию «Богом», возникает нечто, в чем «мы все можем согласиться»: мы все верим в Бога, мы не атеисты! Но, конечно, на самом деле все работает не так уж хорошо. Если Люси считает, что ради Рока (Хадсона) стоит умереть, а Дези считает, что ради рока (музыки) стоит умереть, они ведь ни в чем друг с другом не согласны, не так ли? Эта проблема не нова. Еще в XVIII веке Юм пришел к выводу, что «наша идея божества» изменилась настолько сильно, что античные боги попросту не идут в счет, будучи слишком антропоморфными:

Для каждого, кто судит об этом предмете беспристрастно, станет очевидным, что боги всех политеистов ничем не лучше эльфов и фей наших предков и столь же мало заслуживают благочестивого поклонения или почитания. Эти мнимые приверженцы религии в действительности представляют собой разновидность суеверных атеистов и не признают никакого существа, которое соответствовало бы нашей идее божества. Никакого первоначала ума или мысли, никакого верховного правления и руководства, никакого божественного замысла или намерения в устройстве мира. [1777, с. 33]

Совсем недавно, упрекая в противоположном направлении, Старк и Финке (2000) выразили тревогу по поводу «атеистических» взглядов Джона Шелби Спонга, епископа Епископальной церкви в Ньюарке, чей Бог недостаточно антропоморфен. В своей книге 1998 года «Почему христианство должно измениться или умереть» Спонг отвергает божественность Иисуса, объявляет распятие «варварством» и высказывает мнение, что Бог большинства традиционных христиан — это чудовище. Другой видный священник Епископальной церкви однажды признался мне: когда он узнал, во что верят некоторые мормоны, говоря, что верят в Бога, он поймал себя на мысли, что лучше бы они в Бога вообще не верили! Почему же он не скажет об этом с кафедры? Да потому, что не хочет подводить своих. Ведь вокруг полно злых, «безбожных» людей, и никак нельзя разрушать хрупкую иллюзию того, что «мы не атеисты» (упаси Господь!).

2 Бог как интенциональный объект

Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога» — Псалом 13:1 (также 52:1)

Вера в веру в Бога заставляет людей неохотно признавать очевидное: что большая часть традиционных преданий о Боге заслуживает веры не больше, чем истории о Санта-Клаусе или Чудо-женщине. Любопытно, что смеяться над этим вполне позволительно. Вспомните хотя бы карикатуры, изображающие Бога суровым бородатым старцем на облаке со связкой молний под рукой, не говоря уже о всевозможных анекдотах, как приличных, так и соленых, о людях, попавших в рай и переживающих там те или иные приключения. Эта сокровищница юмора вызывает искренний смех у всех, кроме самых чопорных пуритан, однако мало кто готов признать, как далеко мы ушли от Бога из Книги Бытия (2:21), Который буквально вынимает у Адама ребро и закрывает это место плотью (надо полагать, пальцами), прежде чем тут же вылепить Еву. В книге «Капеллан дьявола» Ричард Докинз (2003a) дает дельный совет, хотя заранее знает, что к нему никто не прислушается, поскольку люди предвидят финальную остроту:

…современные теисты могли бы признать, что, когда речь заходит о Ваале и Золотом тельце, Торе и Вотане, Посейдоне и Аполлоне, Митре и Амоне-Ра, они, собственно говоря, являются атеистами. Все мы — атеисты по отношению к большинству богов, в которых когда-либо верило человечество. Некоторые из нас просто идут на одного бога дальше. [с. 150]

Беда в том, что, поскольку этому совету никто не следует, дискуссии о существовании Boga обычно проходят в благочестивом тумане с размытыми границами. Если бы теисты были столь любезны и, прежде чем двигаться дальше, составили краткий список всех концепций Бога, которые они отвергают как сущую чушь, мы, атеисты, точно знали бы, какие темы еще подлежат обсуждению; однако из смеси осторожности, лояльности и нежелания обидеть кого-либо «со своей стороны» теисты обычно отказываются это делать.7 Полагаю, по принципу «не клади все яйца в одну корзину». Этот двойной стандарт подкрепляется, если вообще не узаконивается, логической путаницей, которую до сих пор не могут разрешить философы, работающие над проблемой интенциональных объектов.8 Если выразиться кратко (хотя это определение окажется неудовлетворительным, как мы вскоре увидим), интенциональные объекты — это вещи, о которых кто-либо может думать.

Верю ли я в ведьм? Все зависит