Психосинтез. Принципы и техники - Роберто Ассаджиоли

Медитирующий должен повторять про себя слова своего наставника по медитации и воображать, что он (медитирующий) покидает комнату, идет по городу, через поля, к лугу, заросшему свежей травой и цветами, и с удовольствием любуется этим лугом. Затем той же дорогой он возвращается в комнату, открывает глаза й описывает то, что пережил. После того как в этом упражнении будет достигнута необходимая легкость (на что обычно уходит несколько сеансов), можно переходить к «Медитации на горе».

Как и в первый раз, медитирующий идет в поля, а затем медленно взбирается на гору. Он проходит через лес и наконец достигает вершины, с которой его взору открывается широкая панорама. Третий шаг — «Медитация в храме». Медитирующий проходит через рощу и оказывается около храма, в который он входит и надолго остается там. На последней стадии Хаппих просил субъекта представить себя сидящим на скамейке у старого фонтана и слушающим журчание воды.

Что это означает? Тот, кто знаком с символикой сновидений, сразу поймет, что три центральных символа (луг, гора и храм) имеют архетипическое значение, хотя в обыденной жизни они кажутся совершенно заурядными и не способными принести какое-либо глубокое знание.

Однако при достижении определенной глубины медитации эти символы утрачивают свое обыденное значение, и постепенно приоткрывается их подлинный смысл. Когда медитирующий возвращается на луг, он воспринимает все совсем не так, как в действительности. Луг стимулирует эмоции на гипнотическом уровне сознания. Для индивида ситуация выступает средством, позволяющим пережить исконное содержание символа луга, представляющего юную Мать-Природу с ее безмятежностью и благом. Лес же, напротив, населен демонами. Луг символизирует цветение жизни, к которому стремится медитирующий. Луг также представляет мир ребенка. При медитации с использованием символа луга субъект регрессирует к началу психической жизни. Однако он не обнаруживает там свои детские сексуальные сновидения, как можно было бы ожидать. Не находит он и «кочки», которая тоже могла бы быть значимым символом. Напротив, он возвращается к позитивным, творческим первоначалам своей жизни.

У каждого здорового человека в глубинах психики найдется что-нибудь, соответствующее этому лугу. Человек зранит [?] в себе активного и творческого «ребенка». Если человек болен психически, то этот «ребенок» утрачивает свою позитивную и творческую силу. Поскольку через медитацию с использованием символа луга раскрывается царство «ребенка», луг становится начальной точкой и центром кристаллизации для других символов, связанных с этой областью психики. Эти символы есть непосредственное выражение адаптации индивида к царству «ребенка» внутри своей психики. Здоровый человек вообразит себе буйно цветущий весенний луг, детей или милую женщину. Возможно, он будет собирать цветы и т. д. Таким образом, медитирующий в символах отражает свое психическое состояние.

Психически больной не сможет визуализировать свежий луг, а во время медитации — найти таковой. Или же луг может выглядеть увядшим или состоящим из одной большой кочки. Одним словом, могут присутствовать все виды тревожных, отрицательных символов. После таких проявлений болезни можно ставить диагноз и приступать к психотерапии. Нередко медитацию приходится, повторять много раз — прежде чем удастся преодолеть сковывающее воздействие психической проблемы. Как правило, процессу помогает аналитическая беседа с психотерапевтом.

Взбираясь на гору, медитирующий, как правило, представляет себе какие-нибудь препятствия, при столкновении с которыми он должен проявить себя. Восхождение в психической сфере всегда предполагает «сублимацию», причем скорее в юнгианском, чем во фрейдистском смысле слова. Смысл данного понятия, возможно, лучше передается словами «трансформация», «спиритуализация» или «гуманизация». В любом случае, восхождение есть символ движения, во время которого человек проявляет свою способность продвигаться к цели своего психического «освобождения», к вершине человеческого бытия. Путь через лес по дороге в гору дает медитирующему возможность соприкоснуться с темной, страшной стороной природы.

Символ храма вводит медитирующего в самые глубинные области его психики, где он оказывается перед простым вопросом, касающимся его отношения к психическим трансформациям внутри человека. Когда он начнет понимать смысл символа храма, он может научиться использовать его для раскрытия центральных проблем человеческой жизни. Храм также создает стадию, на которой можно символически разрешить эти проблемы. Хаппих считал, что «религиозная функция» есть самый сокровенный и отнюдь не незаметный фактор в жизни человека. Он верил, что человек, если он по-настоящему здоров и психически свободен, должен иногда обращаться к этим вопросам. Нельзя не признать, что особая эффективность терапевтического подхода, разработанного Хаппихом, стала результатом его религиозной установки. Он создал христианскую медитацию.

Работы авторов, принадлежащих к юнгианской школе, подтверждают, что система медитации Юнга основана на психологических принципах. Известны сновидения, в которых присутствует мотив горы, на которой стоит церковь. С психологической точки зрения эти символы рассматриваются как показатель законченного процесса «индивидуации», достижения «одухотворенности». Но медитация позволяет не ждать, пока необходимые символы появятся спонтанно, как при анализе сновидений. Напротив, медитирующий сам прилагает усилия и направляет внимание на определенные символы, указанные ему терапевтом, до тех пор, пока не постигнет всю полноту их смысла.

Хаппих переводил тех, кто медитировал под его руководством, на следующий этап, который он называл «Медитацией на рисунке (или мандоле, что на санскрите дословно означает круг, но применяется в значении абстрактного рисунка, который использовался, особенно в тибетском буддизме, в качестве стимула при медитации)». Этот рисунок состоит из множества символов, объединенных в более общую форму. В ходе медитации на таком рисунке может стать понятной присущая ему символика. Медитация на мандале направлена не на пробуждение каких-либо фантазий, цель ее — именно чистая медитация вокруг центрального значения рисунка. Иногда медитирующего просят идентифицировать себя с символом или соединить его значение со своей психической жизнью. Эти рисунки не применяются в качестве психотерапевтической техники, они служат скорее продолжению высшего развития личности. Примером того, что можно пережить через медитацию на рисунке, служит вступление в «Фаусте» Гёте, где Фауст созерцает символ макрокосма.

Еще более абстрактная форма медитации — «медитация на словах», направленная на развертывание главного смысла слова или высказывания. Медитация на рисунках и словах чрезвычайно важна для дальнейшего религиозного развития.

С другой стороны, не следует медитировать на символах, способных пробуждать опасные негативные эмоции, как, например, змея или скорпион. Предмет для медитации должен быть проверен тысячелетним опытом мудрых людей, и его ценность должна бать доказана, как в случае со многими египетскими, индийскими и немецкими символами, а также святыми символами православной церкви. Первое требование, предъявляемое к подобным символам, состоит в наличии в них позитивной преобразующей силы, которую человеческая психика может регулировать.

Француз Р. Дезуай описывает в своей книге, названной «Сны наяву в психотерапии, эссе о регуляторной функции коллективного бессознательного» (Le Reve Eveille еп Psycho- therapie, Presses Universitaires, Paris, 1945. См. также Psyche 1947,