Психосинтез. Принципы и техники - Роберто Ассаджиоли

Мауц не упоминает о каких-либо подготовительных этапах. Процесс начинается непосредственно с беседы, в которой выясняется, насколько жизнь пациента подчинена условным рефлексам. Это почти монолог психотерапевта, «рисующего» пациента в пластичных, вызывающих симпатию образах из детства: участие в парадах, Рождество в семейном кругу, детские песни и т. д. На пациента это оказывает «расслабляющее» и очищающее действие, высвобождает и «оживляет» подавленные эмоции — с тем, чтобы стала возможна настоящая беседа.

Мауц стремится к работе с эмоциональным уровнем пациента; на это же во многих отношениях направлена и медитация. Он также приводит пациента на «луг» Хаппиха — в творческое пространство психики. Однако вместо того чтобы ждать, пока будет работать воображение пациента, Мауц сам наполняет луг символами, которые должны вызвать положительные эмоции и мысли, например о «безопасности» детства с его невинными удовольствиями. Через подобные чувства и символы психотик сможет вновь обрести связь с окружающим миром. Творческая сила, исходящая из них, помогает ему компенсировать нарушения в его психике.

Обращает на себя внимание то, как Мауц описывает основные принципы медитации, которые он, по-видимому, чисто интуитивно обнаружил в поведении человека. Символическая сцена является «исполнительным элементом» в психотерапии, но лишь в том случае, если она по-настоящему «переживается»; то же самое и в медитации. «Картина должна быть одновременно личной и безличной». Она вводит в «сферу внеличностного знания и внеличностной реальности. «Следует избегать всего шумного, грубого и резкого». Переживания прошлого возникают в тишине. Мы должны «идентифицировать себя с нашими психотическими противоположностями». «Психотерапевт как бы сливается с пациентом, забывая на время о собственном душевном спокойствии». Можно сказать, психотерапевт медитирует «на пациенте». Он должен позволить себе быть «захваченным» пациентом — подобно тому, как последний «захвачен» проявлениями психоза. Возникает «мистический союз» терапевта и больного. Нужно «не только анализировать болезнь», но и «понимать, что такое здоровье*. У психотерапевта должен быть перед глазами образ абсолютно гармоничного человека, и именно эти черты он должен пытаться заново отыскать и развить.

То, что происходит на этом уровне, биологически и психически едино. Мауц утверждает, что чувство безопасности является как биологическим, так и психологическим. Эту идею Мауц распространяет на весь антропологический аспект психотерапии.

Решающее значение для Мауца имеют «простые человеческие отношения». Автору настоящей книги кажется особенно важным, что такой выдающийся ученый, как Мауц, на основе своего медитативного опыта приходит к выводу, что «человечность» есть высший принцип психотерапии, — идея, от которой по-прежнему далека современная научная медицина.

А теперь обобщим существующие точки зрения, нашедшие отражение в различных техниках. Все техники предполагают активное провоцирование бессознательного (как называет это автор), и терапевт в этом процессе выполняет «майэвтические» функции, т. е. является тем человеком, который помогает «родиться заново» другому человеку. Пациента просят вступить во взаимодействие с бессознательным и таким образом получают доступ к его творческому потенциалу, что необходимо для исцеления. В отличие от аналитических методов, когда пациент усваивает сознательную, но пассивную установку, в медитативных техниках он принимает осознанное и активное участие в самом процессе лечения. Еще одно отличие от аналитических методов состоит в том, что медитативные техники стремятся к целенаправленному, хотя и приспособленному к индивидуальным особенностям, раскрытию человеческой природы на фоне образа «трансформированного» человека. (В этом отношении «относительным» исключением является лишь Фредеркинг.) Медитативные техники могут также применяться и психически здоровыми взрослыми людьми, которым они значительно быстрее помогают продвигаться по пути своего психологического развития, чем пациентам психотерапевта.

Анализ отклонений от нормы, безусловно, представляет ценность как метод, однако при аналитическом подходе акцент, как правило, делается на нашем прошлом. Во время медитации более важную роль играет «движение» к психическому здоровью, и здесь имеет место ориентация скорее на синтез, чем на анализ.

Медитация помогает пациенту «расширить» сознание, обрести внеличностный опыт и внеличностные знания. Преимущество ее в том, что она позволяет совершить переход к религиозным проблемам абсолютно естественным путем. Курс психотерапии при использовании медитативных техник становится короче, поскольку в этом случае не зависит от сновидений, и, следовательно, удается быстрее выявить психический конфликт. Наконец, при медитации, как правило, не отсутствует явление трансфера, и поэтому впоследствии не встает проблема его преодоления.

При огромном разнообразии медитативных техник и их высокой эффективности существует лишь одно серьезное ограничение для этого подхода к психотерапии, а именно: медитация весьма зависит от «субъективных» отношений между психотерапевтом и пациентом. Однако, к сожалению, каждый успешный психотерапевт создает собственную школу, что может приводить в результате к «штампованному тиражированию» его методов. Дезуай и Мауц, безусловно, проявляют незаурядную интуицию и артистические способности. У каждого психотерапевта пациенты способны столь плодотворно «переживать» содержание таких глубинных уровней психики. Решающим тут является фактор психического силового поля, описанного Хейером (Неуег), возникающего при применении любой из техник, которые исследуют глубинные уровни психики. Для того чтобы разрешить свои психические проблемы, пациент должен перенести символы, их выражающие, на высшие уровни сознания. Стимуляция глубинных уровней бессознательного представляет собой род психотерапии, который по-настоящему можно описать лишь ненаучным словом «экзорцизм» (т. е. «изгнание нечистой силы»). Экзорцизм представляет собой не. столько результат воздействия техники, чему, в принципе, можно научиться, сколько результат общего влияния на пациента личности терапевта. Поэтому применять любую из этих техник должен именно компетентный терапевт. С одним психотерапевтом пациент может пережить лишь самые поверхностные содержания бессознательного, с другим же — дойти до подлинных психических глубин. Психотерапевт должен не только владеть технической стороной, но и ощущать свое призвание — как следствие природного таланта, знаний и мастерства. Этому невозможно научиться, как ремеслу; это больше похоже на специфические отношения между наставником и учеником. Настоящая психотерапия — уникальное явление, и воспроизводить ее можно лишь так, как воспроизводят подлинное произведение искусства. А поскольку работу большого мастера невозможно просто «скопировать», у этого мастера надо именно учиться.

У медитации есть шанс стать одной из ведущих психотерапевтических техник. Все последние психотерапевтические подходы, известные автору, развиваются именно в этом направлении. Однако достижение успеха в этой области целиком зависит от глубинного пересмотра принципов обучения психотерапевтов и от психотерапевтической практики. Для психотерапевтов чрезвычайно важно продолжать изучение техники медитации. Нам остается только надеяться, что медитация превратится в систематизированную технику, приносящую пользу всем тем, кто стремится к раскрытию своих высших психических возможностей.

Роберто Ассаджиоли

ПСИХОСИНТЕЗ. ПРИНЦИПЫ И ТЕХНИКИ

Редактор Е Багдаева

Художественный редактор В. Щербаков

Технический редактор Н. Носова

Компьютерная верстка В. Фирстов

Корректор Н. Суздалева

Примечания

1

Эта вводная глава составлена из двух докладов, которые автор