Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Гермес, осознав то же самое, возмутился. Он скрестил руки на груди и погрузился в свое раздражение, а его лицо приобрело пятнистый медный оттенок.

Я снова повернулась к Артемиде, всё еще усмехаясь.

— Я принимаю твой обет. Ты можешь вернуться на свое место, сохранив свои титулы и полномочия.

Она во второй раз склонила голову и вернулась к пустому трону рядом с братом.

— И последний, но не по значению… Посейдон.

Используя древко своего золотого трезубца, который в моих мыслях получил нежное прозвище «член на палочке», Посейдон поднялся, хотя и остался стоять на месте. Арос дернулся вперед, но я подняла руку, останавливая его.

— Оставь, — приказала я. — Предоставь его мне.

Моя усмешка сменилась чем-то более темным. Тени потекли с моих рук, скапливаясь у ног. Одним усилием мысли я превратила их в извивающиеся канаты, обвившие лодыжки бога морей.

Резкий рывок и его вздернуло в воздух за ноги прямо передо мной.

К несчастью, на Посейдоне тоже был хитон.

К еще большему несчастью: я теперь участвовала в «гляделках» с крошечным, вялым, одноглазым змеем, жалко болтающимся у него между ног, пока бог бился в воздухе.

Но самым неудачным было то, что именно в этот момент в зал решила войти Фемида.

Титанида замерла как вкопанная при виде представшей перед ней картины. Складки её пеплоса колыхались у сандалий, когда она резко остановилась. Её светло-серые глаза расширились, приковавшись к разочаровывающему отростку Посейдона. Верхняя губа Фемиды искривилась в гримасе; мы обменялись взглядами, полными взаимного отвращения. Её ноги заставляли её подходить ближе, хотя желудок явно протестовал.

По крайней мере, я предположила, что её так же мутило от этого извивающегося червяка. Да и как могло быть иначе?

— Клянусь Мойрами! — выругалась она. — Посейдон, ты позоришься.

Бог застыл в воздухе, и его микро-член, к счастью, тоже замер, пока зал наполнялся смешками богов.

— Фемида? Что ты здесь делаешь? — пролепетал он.

— Свидетельствую величайшую загадку моего существования, — вздохнула она. — Как, во имя Тартара, тебе удалось наплодить столько детей с этой… штуковиной?

Я фыркнула.

— Мне жаль женщин, с которыми ты возлежал, — снова уколола она.

Афродита расхохоталась, в полном восторге.

— Ты уверен, что они действительно твои дети? — спросила Фемида. — Только Фурии знают, скольким из тех женщин пришлось искать достойного удовлетворения на стороне после того, как ты заканчивал.

Арос взвыл от смеха.

— Бьюсь об заклад, ты держался ровно столько секунд, сколько дюймов в твоем члене.

Келис разразился громовым хохотом.

— Два? — предположила она, приподняв бровь. — Хотя, возможно, это я еще польстила.

Посейдон снова забился, взревев от бессловесной ярости, и его недо-червяк снова заболтался.

— Поставь меня на землю! Я требую правосудия за это позорное проявление силы! — взревел он.

С усмешкой я исполнила его просьбу. Мои теневые путы мгновенно рассеялись, уронив Посейдона на его твердолобую голову, к огромному удовольствию всех присутствующих. Он вскочил с криком, бросаясь на меня с зажатыми кулаками и брызжа слюной.

Я не шелохнулась.

Келис и Арос одновременно шагнули вперед, перехватывая его. Каждый вцепился в его руку. Его лицо было на уровне моей груди, но глаза метали молнии в мои. Пытаясь вырваться, он издал боевой клич и всё равно я не двинулась с места.

Посейдон меня не пугал. Если даже его брат, Зевс, ни разу не заставил меня задрожать, то жалкому «микро-члену» Посейдону ловить было нечего.

— Какая удача, что Правосудие сейчас в этой комнате вместе с нами, — произнесла я низким, непреклонным голосом.

Фемида подошла ближе; её длинные каштановые локоны мягко поблескивали в утреннем свете.

— Я, Фемида, Титанида правосудия, была призвана, а посему постановляю: правосудие сегодня свершилось. Наша королева должным образом обнажила твою никчемную сущность.

Полный ненависти взгляд Посейдона переметнулся на неё.

— Ты ненавидишь Геру, потому что она убила твоего сына и наследника.

Его глаза сузились.

— Одного этого было бы достаточно для наказания. Но, — её голос громом раскатился по залу, — вы оба уже были в союзе с Герой, и она наняла твоего сына, чтобы тот убил Ниссу. Я ошибаюсь?

Посейдон промолчал, но тонкий голосок возвестил: «Истина».

Алетейя медленно подошла, ни на секунду не отводя взгляда от бога морей. Она осторожно потянулась вперед.

— Не трогай меня, ведьмино отродье, — прошипел он.

— Даже ты не настолько порочен, чтобы намеренно причинить вред ребенку, — предостерегла я. — Давай, Алетейя.

Она прижала ладонь к предплечью Посейдона; Келис следил за тем, чтобы тот не смог вырваться. Девочка посмотрела на Фемиду, которая ободряюще улыбнулась ей, а затем повернулась ко мне.

— Спрашивай, — решительно сказала она.

Я ухмыльнулась.

— Не думаю, что в этом есть нужда, но всё же, чью сторону ты примешь в грядущей войне, Посейдон?

Он оскалил свои острые зубы:

— Уж точно не твою, Королева Руин.

Я уже открыла рот, чтобы решить его судьбу, но он продолжил:

— Но и Кроноса тоже. Мой отец3 заслуживает моей верности не больше, чем ты. — Он сплюнул.

— То есть ты намерен оставаться беспристрастным? Или, скорее, хочешь иметь свободу нападать на обе стороны по своему желанию?

Он хранил молчание.

— Арос. Запри его.

— Тебе понадобятся вот эти, — вмешался Гефест, протягивая вторую пару бронзовых кандалов: точную копию тех, что он защелкнул на запястьях Ареса. Арос кивнул в знак благодарности и стянул руки Посейдона, отрезая ему любой доступ к его океаническим силам.

Никто не проронил ни слова, пока мраморные двери не закрылись за ними.

— Я бы сказала, что ты нажила себе врага, но он был им еще до твоего рождения, — загадочно произнесла Фемида. — В любом случае, необходимо равновесие. Тебе придется найти ему замену, иначе моря тоже станут добычей Кроноса.

— Кого ты предложишь? — спросил Келис. — У нас больше нет союзников среди детей Посейдона, кроме Хараса, но ни бог, ни смертный не пойдет в бой за циклопом.

— Ты удивишься, — она издала легкий смешок. — Нерей был бы хорошим вариантом.

— Старик Нерей?! — насмешливо фыркнул Гермес. — Скорее найдешь рыбу в пустыне, чем добьешься чего-то от этого старого бастарда.

— Предоставьте это мне, — тихо заявила Афродита. Её лицо осунулось, розовые губы сжались, а взгляд стал отсутствующим. Я с любопытством приподняла бровь, когда она продолжила с гримасой: — У нас есть общее прошлое.

«Дело пахнет рыбой», — пророкотала Велира в моем сознании, хихикая над собственной шуткой и пугая олимпийцев, стоявших поблизости.

Усмехнувшись, я повернулась к Фемиде.

— Благодарю за твое своевременное прибытие. — Я склонила голову в знак уважения к существу, которое было на тысячи лет старше самых