Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Святые угодники. Ты тоже слышишь мои? — мои глаза метались между его глазами, нетерпение заставляло меня дрожать.

Однако Келис молчал, не подавая никаких признаков того, что слышит меня. Я плотно зажмурилась, концентрируясь сильнее.

— Белладонна? Ты…

— Тсс!

К счастью, Келис умолк, пока я прослеживала поток сознания в своем уме до самых его краев, туда, где обычно ощущала присутствие Велиры. Прямо рядом с её толстой лиловой нитью теперь мерцала вторая: золотая и сияющая.

Мой повелитель бурь. На этот раз я потянулась к ней, представляя, как сплетаю пальцы с её сиянием.

«Теперь ты меня слышишь, мальчик-электрошокер?»

Ответный смех Келиса наполнил меня радостью настолько яркой, что я не была уверена, от кого из нас она исходит. Мои глаза распахнулись, встретив зрелище настолько прекрасное, что я лишилась дара речи.

На фоне утреннего неба, ясного и голубого, Келис запрокинул голову в триумфальном возгласе. Его короткие белые пряди плясали вокруг лица, искаженного счастьем, а его восторг вибрировал вдоль невидимой привязи между нами, находя отклик во мне.

— Это потрясающе! — крикнул он, и крик отразился от пиков Олимпа.

— Уверена, это пригодится нам не раз, — согласилась я с ухмылкой.

Он рванулся вперед, и наши губы снова столкнулись.

«О да, пригодится. Представь, каково это будет, когда мои губы окажутся между твоих ног, вкушая твое желание, пока ты будешь чувствовать моё через нашу связь, а я буду шептать тебе, какая ты сладкая на вкус».

Я мгновенно обмякла в его руках, всё моё существо неистово затрепетало от образов, вызванных его словами и моим воображением.

«Будь прокляты эти пять минут».

Келис рассмеялся, прерывая поцелуй (хотя и не раньше, чем украл последний нежный чмок), и поставил меня на сомнительно дрожащие ноги. Он взял меня за руку, переплел наши пальцы и вошел в сумрачный дверной проем горы.

«Позже», — пообещал он, ведя меня вниз по пыльной винтовой лестнице; его шаги были уверенными, он точно знал, где будет следующая ступень.

— Ты уже бывал здесь.

Келис хмыкнул. — М-м-м. Много раз. Совсем недавно, когда мы с Афиной вызволяли Нику из тех самых камер, к которым сейчас направляемся.

Честное слово, если мои брови продолжат так взлетать от удивления, мне понадобится режим тренировок, чтобы поддерживать их в форме. Или людям просто стоит перестать меня удивлять.

— Так вот почему она так к тебе привязалась, — подразнила я.

Он фыркнул. — Прошу тебя. Афина опекала меня всю жизнь, как любящая тетушка.

Теперь настала моя очередь фыркать. — Не думаю, что Афина когда-либо кого-либо «опекала».

Возможно, Келис и не видел в темноте, но я была рождена из неё. Поэтому, когда он улыбнулся так, будто знал что-то, чего не знала я, я это увидела и ткнула его локтем в ребра за то, что он хранит секреты.

— Ой! — рассмеялся он. — Хотя на протяжении тысячелетий это могло быть правдой, сейчас всё изменилось. Она влюблена. Ника обвила своими перьями всё сердце Афины и той это только на пользу, — сказал он с улыбкой.

И хотя он этого не видел, я улыбнулась в ответ. — Хорошо. Она заслуживает счастья.

И тут стрела ужаса снова пронзила мое сердце, разрушая покой момента. Я только надеюсь, что они обе смогут сохранить его по ту сторону этой войны.

Пальцы Келиса сжали мою руку, и я поняла, что он услышал меня, хотя я и не посылала ему эту мысль намеренно. — Мы пройдем через это, Белладонна.

— Тебе ли не знать, Золотой, что нельзя давать обещаний, которые не можешь сдержать.

Лязг стали о сталь нарушил тишину, прозвучав снизу по лестнице, а следом раздался дерзкий крик.

— Заткнись, бесхребетный ты сопляк! — крикнула женщина. А затем, тоном, совершенно противоположным оскорблению: — А что, если я ей не понравлюсь?

Растягивая слова, Арос ответил: — Тогда она действительно очень мудрая королева.

Посейдон злорадно и искренне расхохотался. Судя по звуку, он наслаждался перепалкой брата и сестры из первого ряда. Мы с Келисом прибавили шагу, поспешив по длинному коридору и последнему лестничному пролету, чтобы выйти в неожиданно просторную залу.

Свет заливал истертый камень, и когда наши глаза привыкли к нему, мы застыли.

Девушка со знакомыми чертами лица — это могла быть только Эвадна — держала Ароса «в заложниках». Она ухватила его за наполовину стянутые волосы, заставив выгнуться назад, и приставила меч к его горлу. На лице Ароса сияла восторженная ухмылка, несмотря на угрозу лезвия, в то время как Посейдон с ликованием наблюдал за происходящим.

Янтарные глаза Эвадны, точь-в-точь как у брата-близнеца, расширились от явного ужаса. Она тут же отпрянула, отпуская пленника и одним ловким движением убирая меч в ножны. Она изобразила изящный поклон и выпрямилась, метнув яростный взгляд на брата, который в ответ весело расхохотался.

— Моя Королева, — произнес он с озорным блеском в глазах. — Позволь представить мою сестру, Эвадну.

— Пожалуйста, зовите меня Эви, ваше величество, — произнесла она плавно; её голос был таким же бархатистым, как у брата.

— Скорее уж Эвил5, — пробормотал Посейдон, хмурясь на меня сквозь решетку своей камеры.

Прежде чем я успела ответить кому-либо из них, плечо хитона Посейдона вспыхнуло. Он вздрогнул, вскрикнув от неожиданности, и отчаянно попытался затушить пламя, но тщетно. Огонь исчез только тогда, когда прожег ткань насквозь, из-за чего его наряд распахнулся, перекосившись и выставив на всеобщее обозрение один крошечный волосатый сосок.

Я ухмыльнулась Аросу. Он был явно доволен, но на его загорелом лице не было той характерной торжествующей мины, которую я ожидала увидеть. Он покачал головой и кивнул на сестру, на её лице сияла самодовольная улыбка.

Еще один повелитель огня.

— Ты мне уже нравишься, — сказала я ей.

Арос простонал, Келис хмыкнул, а взгляд Посейдона стал еще тяжелее.

— Превосходно, — выплюнул он. — Теперь вы, чего доброго, притащите сюда наряды и устроите чаепитие, свидетелем которого мне волей-неволей придется стать.

Мой взгляд резко переместился на него, если бы взгляды могли убивать, он бы уже был искромсан на мелкие соленые кусочки и объявлен рыбным кебабом. Лента тени сорвалась с моего вытянутого среднего пальца, обвила его голову и заставила его умолкнуть, стянув рот.

— Так-то лучше, — заявила я.

— Моя героиня, — Эви улыбнулась. — Я здесь всего двадцать минут, но уже была готова отрезать себе уши.

Посейдон промычал что-то нечленораздельное, обеими руками в кандалах вцепляясь в лицо. Мои тени не сдвинулись с места и не сдвинутся, пока я их не отзову.

— Следи за манерами, Посейдон, иначе у меня не останется выбора, кроме как оставить тебя