Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Арос повернулся ко мне, и его симпатичное лицо исказилось от недоверия. — Единственный способ, которым она может это сделать, если её повысят до члена Совета, — я поморщилась, — или до Королевской гвардии.

Я приподняла одну темную бровь. — Считай, сделано.

— Сделано? Что значит «сделано»? — Он нахмурился, пока Келис не сдерживал веселья.

— Это значит, дорогой, что я только что назначила первого члена моей гвардии. — Я улыбнулась, обращаясь уже напрямую к Эви, которая стала болезненно-бледного цвета.

Её глаза расширились, она вытянулась по стойке смирно, и лицо её стало торжественным.

— Эвадна. Клянешься ли ты рекой Стикс быть моим верным защитником, поднимать свой меч вместе с моим и быть моим щитом, когда я споткнусь? Клянешься ли ты хранить мои секреты яростнее, чем свои собственные, и позволить им сгореть на твоем языке, прежде чем ты предашь их? Клянешься ли ты служить мне, пока Судьбы не перережут твою нить, или пока не придет день, когда я освобожу тебя от клятвы?

Она подняла подбородок, и её глаза встретились с моими; в них не осталось ни тени веселья или притворства. — Клянусь.

Я ухмыльнулась. — Хорошо. Тогда можем идти.

Терпение никогда не было добродетелью, которую я ценила или применяла. Тени потекли с моих ладоней, формируя перед нами плотный черный дверной проем. Один за другим мы прошли сквозь него, оказавшись посреди теперь уже переполненного зала Парфенона.

«Готова?» — спросил мой повелитель бурь, потянувшись к моей вспотевшей ладони.

«Нет», — ответила я честно. — «Ни капли не готова».

ГЛАВА 7

Нисса

Арос быстро отвел Эви к боковой стене, откуда она могла наблюдать за собранием и, как он надеялся, избежать назойливых вопросов любопытных богов, хотя её появление не осталось незамеченным.

Помимо уже присутствовавших олимпийцев, в Парфеноне теперь находилось множество незнакомых лиц, одно любопытнее другого. Афина и Аполлон лично поручились за всех пятерых накануне вечером, и теперь у меня появилась возможность сопоставить имена с лицами.

Ника, богиня победы, развалилась на подлокотнике золотого трона Афины. Всё в ней было сплошным противоречием: от коротко подстриженных светлых локонов, идущих вразрез с традиционными божественными стандартами, до пятен грязи на белых пушистых крыльях, распластанных за спиной. Стоило ей чуть наклониться вправо, и эти крылья рисковали защекотать загорелый нос Деметры.

Деметра, разумеется, поглядывала на них настороженно, хоть и не без тени веселья.

И хотя Ника была воплощением беззаботности — одна загорелая рука на плече Афины, другая лениво подбрасывает в воздух лавровый венок, — монотонность этого действия выдавала её нервозность.

Осанка Афины, напротив, была жесткой и настороженной. Всем своим видом она словно бросала вызов любому, кто посмеет подвергнуть сомнению присутствие Ники рядом с ней. Но когда её взгляд время от времени скользил к возлюбленной, он был полон той глубокой, душевной тоски, которая мне больше не была чуждой.

«Они и не пытаются скрывать свои отношения», — начала Вел. «Но Афина сначала ударит, а потом будет задавать вопросы, если кто-то изволит это прокомментировать». Её длинная морда качнулась в сторону Гермеса, который сидел, глядя, как золотая ихор стекает к его ногам из свежей раны на бедре.

«Дай угадаю: Гермес прокомментировал?»

«Именно так». Губы драконицы разошлись, обнажив два ряда острых, как ножи, клыков подобие змеиной улыбки, и между ними просочилась струйка дыма.

Гермес вжался в кресло так глубоко, как только позволял холодный металл. В ответ из горла Велиры вырвалось низкое урчание.

В центре комнаты стоял Харас, по меньшей мере на фут выше Келиса, скрестив на груди массивные руки. Его кожа: не то серая, не то коричневая, была туго натянута на перекатывающихся бицепсах. Длинные иссиня-черные волосы были убраны назад, открывая единственный глаз цвета океана прямо посреди лба, который проницательно оценивал меня. Его немигающий взгляд действовал на нервы, и, к сожалению, та, что стояла рядом с ним, мало чем могла меня успокоить.

Эрато едва доставала Харасу до груди, но была не менее дерзкой. Её изгибы приковывали взгляд, деликатно облаченные в платье из лиловой ткани, которое не оставляло абсолютно никакого простора для воображения. Золотистая кожа, усыпанная веснушками, проглядывала в каждом разрезе ткани и завязки которой мастерски поддерживали её грудь. Она подала себя так, что можно было легко пропустить серебристый блеск кинжала, пристегнутого к бедру, если не заставить себя смотреть куда-то еще. Один карий глаз подмигнул мне из-под копны каштановых волос, а чувственный наклон губ заставил меня на мгновение усомниться в собственных предпочтениях.

Это подмигивание было знакомым.

Её улыбка расширилась так же, как и мои глаза, и она склонила голову в знак согласия. Да, мы встречались раньше. Целую жизнь назад, на арене, полной спаррингующих чемпионов и кокетливых тренеров.

Я быстро перевела взгляд на Аспана, ощутив неожиданный укол печали.

Сатир приветливо улыбнулся и учтиво склонил голову, когда мой взгляд остановился на нем. Его нижняя половина была козлиной от бедер до самых копыт, выкрашенных в ядовито-зеленый цвет, он был покрыт шоколадным мехом. Верхняя же половина, человеческая, была обнажена и украшена густыми пучками волос, переходящими на плечи и спину. Один сосок был проколот маленьким серебряным кольцом, что вызвало у меня любопытство. Он снова понимающе ухмыльнулся, а затем отвесил низкий поклон.

— Раз уж мы оба разглядываем друг друга, и ты теперь посвящена в тайну моего пирсинга, полагаю, будет логично перейти на «ты». — Сатир подмигнул. — Можешь звать меня Пан, — предложил он. — Это лучше, чем «Осел6».

Я подавилась тихим смешком. Келису повезло меньше: он громко хмыкнул, что перешло в продолжительный кашель.

— Что ж, это удача, что ты не наполовину осел, верно? — съязвила я, прикусывая губу, чтобы не прыснуть.

Зал взорвался смехом. От хохота Афродиты и тихого смешка Деметры до громового хохота Ароса. Сам Аспан был искренне и на удивление доволен.

— А это что-то новенькое. Думаю, ты мне нравишься, — он осклабился, обнажив ряд острых зубов.

— Становись в очередь! — крикнул Арос из другого конца комнаты, вызвав новую волну божественных смешков.

Дионис стоял рядом с Паном, на полголовы выше и заметно стройнее. У него было жилистое телосложение. Из тех, что лучше подходят для бега на длинные дистанции, чем для ближнего боя. Его светлые волосы до плеч были убраны назад в стиле, похожем на тот, что предпочитал Арос, а в руках он сжимал, помимо прочего, небольшую гроздь винограда. Время от времени он что-то шептал ягодам, затем съедал одну и хмурился, чтобы через несколько минут повторить всё снова.

— Что ты делаешь? — не выдержала я, тщетно пытаясь разгадать это действо.

Дионису потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я