Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Тут такого много, — рука Екатерины легла на стопку листов, ей из Парижа прислали все, что нашли. — Я для тебя приказала копии сделать.

— Благодарствую, матушка.

Что-то такое в этом рассказе было. Словно влетел во дворец ледяной северный ветер, коснулся крылом, бросил в лицо горсть снега, и донесся издали горестный волчий вой…

Давно забытое ощущение.

— А теперь и всю историю послушай.

Слушал Алехан спокойно.

— Думаешь, не мошенники, матушка?

— Не знаю я, что думать, Алешенька. И неглупые люди им доверились, и деньги они выплачивали в срок, и вот ЭТО… не написать такое, не побывав ТАМ! Вот и хочу, чтобы ты посмотрел, свое мнение составил, да ко мне и пришел.

Алехан послушно сгреб листки, поклонился, да и пошел.

Читать.

Интересно же! Сейчас так не пишут, а ему интересно!

* * *

— Руби мне голову, матушка, но что-то там есть. Неспроста это.

Пару дней спустя Алехан опять стоял перед Екатериной. И глаза у него были уже чуточку другими.

Потянул старого волка северный зов, поманил за собой… словно пение стаи разнеслось под сводами графского дворца.

— Не пишут у нас такого-то, матушка. И слишком это… жизнь!

Екатерина кивнула.

— Вот и мне так кажется. Неспроста это. О живых людях, о настоящем… не Ариадны и Дафны с Орестами да Пилатами, а живое, настоящее, только вот руку протяни…

— Кто-то и протянул?

— Сам ты все понимаешь, Алешенька. Мне бы знать надобно, кто за тем стоит. Понятно, Аляску никому мы не отдадим, сами освоим, но когда такое… беспорядок сие!

Алехан задумчиво кивнул.

— Похоже, государыня. А от меня ты какой службы ждешь?

— Люди эти из Парижа вроде как в Америку отплыли. Вот, когда б тебе вздумалось туда сходить, да разузнать, что, да кто, да как… а может, кого надо и сюда привезти?

Алехан усмехнулся.

— Пожалуй что, матушка. Даешь дозволение?

— И дозволение дам, и корабли, и денег выделю. Самой интересно!

— А когда это мошенники окажутся?

— А ты найди, Алешенька, да расспроси ласково, ты умеешь. Чай я, тебе все расскажут, даже то, что раньше и не знали. Когда то взаправду, мне знать надо, кто это затеял, да кто прибыль получил, с кого спрашивать за наглость! А когда мошенники, им понятно, поделом, а мне, ты уж будь другом, привези того, кто рассказы эти написал. Талантливый же человек!

— И то, государыня. Все узнаю, будь покойна.

— Когда ты за это дело возьмешься, Алешенька, буду.

Алешенька и взялся. Все ж интереснее, чем в имении сидеть! Вон, Гришка помер, Федьке кроме хозяйства не надо ничего, Ванька пьет, Вовка… ну, младший он и есть младший. Взять, что ли, кого с собой?

Федька пусть о детях заботится, а вот Вовку, пожалуй что, и можно! Пусть мир посмотрит!

* * *

Мария-Антуанетта не была дурой.

Взбалмошная, легкомысленная, капризная, не слишком развитая эмоционально — это все было. Ну, не умела она сопереживать и сострадать! Кого не били, у того и не болит!

И осознавать, как ее поступки выглядят в глазах других людей — тоже.

Ей деревенька, а крестьянам хуже пощечины. Она играется в шелках, а им детей кормить нечем!*

*- про потемкинские деревни пишут. Про Версальскую — не? Как коронованная мадам решила в деревенскую жизнь поиграть. Крестьян, вообще, понять можно. Прим. авт.

Но глупой она не была. Ум у нее был, и решительности хватало, главное, не забыть, что решила. Да куда уж тут забудешь, если любимый сын, первенец, кровиночка…

Луи-Гийому королева верила.

Успела убедиться.

Ле Моннье уже два года, даже чуть больше, был личным лекарем их величеств, и небезосновательно.

Королева проснулась, когда уже наступил полдень, и лежала в кровати. Смотрела в потолок.

В комнату просунулась фрейлина, Мария-Антуанетта швырнула в нее подушкой, и та исчезла. Вот сейчас королеве ни с кем не хотелось разговаривать.

У нее включился и заработал на полную материнский инстинкт.

У нее остается двое детей. И если то, что сказала странная женщина, правда, то…

Да. Все плохо.

О дочери можно не волноваться, гадалка сказала, что та останется в живых. А вот сына убьют. Наверняка, мальчика в живых не оставят… у него же будут все права на трон. Да-да, и историю Мария-Антуанетта тоже отлично знала. Просто Карлу Второму повезло, что его не было в Англии. Кромвель и его бы не помиловал, и возраст не остановил бы.

Что может сделать Мария-Антуанетта?

Плохо то, что она не знает, КОГДА надо делать. Да, гадалка предсказала, что все будет плохо. Но — когда?

В этом году?

В следующем?

Лучшим вариантом было бы незадолго до событий отправить сына в Австрию, к примеру. Там до него еще поди, доберись! Но…

Его же там не продержишь пять лет! И года-то не продержишь! И муж не согласится!

Мария-Антуанетта едва не зарычала от досады. Вылезла из кровати, подошла к комоду с завитушками и позолотой, и решительно открыла нижний ящик. Там, в груде всякого мелкого хлама, от которого и королевы страдают, лежал — ОН. Тяжелый золотой браслет в форме кобры с алыми глазами. Мария-Антуанетта забралась в кровать, приложила его ко лбу.

Холод металла успокаивал.

Вспоминаем, вспоминаем…

Бастилия рухнет. Ну, допустим. И потом их убьют.

Страшно…

Вопрос в другом. Сразу их убьют — или нет?

И… она говорила — народ ликует.

За что⁈ Боже, за что⁉ Она же ничего такого не делала, ее совесть чиста… нет, сейчас не надо об этом! Сейчас надо о том, как спасти детей!

Итак, если такой момент наступит, им надо будет бежать. Чем скорее, тем лучше.

Мария-Антуанетта перебирала в уме, к кому она может обратиться? С кем может посоветоваться?

И наконец махнула рукой, приказала позвать к себе принцессу де Ламбаль.

* * *

Мария не заставила себя ждать, вошла, поклонилась, королева махнула ей рукой.

— Прекрати. Сядь. Не туда, рядом со мной, на кровать.

Королевская спальня — большая. Но при желании подслушать можно везде. Впрочем, если сидеть рядом на кровати, а лучше влезть под одеяло, и накрыться им с головой, и задернуть балдахин, и шептаться — будет намного лучше. А что и кто подумает… не их это дело — о королеве думать!

— Ты знаешь про моего сына.

Не спрашивала, утверждала.

Мария-Тереза кивнула.

— Знаю. Все уже знают. Король приказал вас