Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Выстрел — раз в минуту. Только вот снарядов у Наполеона не так, чтобы много было, ну да ладно! Пять пушек — не пятьдесят, а снарядов у него с собой тридцать штук.

— ОГОНЬ!!!

И пушки грохнули еще раз.

Только что это были пятьсот кавалеристов, гордость Османской империи, летучая конница дели, и вот…

Снаряды летели, ударялись о землю — и взрывались, благо, конница была уже близко. Далеко бы легкие пушечки и не добили! Но ведь справились же со своей задачей.

Тридцать фунтов картечи — раз!

И два!

И три!!!

А вот четвертого и пятого выстрела не понадобилось. Те турки, которые уцелели, погоняли своих коней уже совершенно в другую сторону. И побыстрее! И подальше!

Что такое у этих русских происходит⁈

Чем они стреляют⁈

Выяснять на собственном опыте не хотелось.

Князь Шаховский вылетел из шатра, когда началась пальба, и чуть ли не с открытым ртом смотрел на свою маленькую батарею. Потом направился ближе.

— Что происходит?

Наполеон послушно вытянулся во фрунт, и отрапортовал, как мог.

Была атака. Выстрелили. Отбились! Рады стараться, ваше высокопревосходительство!

Казаки уже добивали турок, которых «пощадила» шрапнель.

— Снаряды покажи!

Наполеон кивнул своим артиллеристам, и ему принесли один из снарядов.

— Смотрите, ваше высокопревосходительство!

— Не ядро…

— А тут больше помещается. И удобнее. Вот — взрывчатка, вот запальная трубка, — Наполеон перешел на французский, но князь им тоже владел, так что все преотлично понял. — От удара о землю разрывается, а внутри картечь.

— Ты придумал?

— Я, ваше высокопревосходительство!

Если быть точной, идея-то была мадемуазель Натали. Но упоминать о ней здесь и сейчас неблагоразумно.

— А что ж во Франции не придумал?

— Пытался, ваше высокопревосходительство! Сказали — не нужно!

Князь дураком не был. Может, он и не Дерфельден, и до Потемкина ему далеко, но выгоду он понял мгновенно!

— Это надо в военную коллегию! И чем быстрее, тем лучше! Они б нас точно смяли, когда б не твои выстрелы! Это ж…!!!

Успокоился князь быстро, чай, военный, не светская барышня. Посмотрел уже серьезно.

— Сейчас такие снаряды сделать сможешь?

— Смогу, ваше высокопревосходительство. Если материалы будут!

— Что в обозе найдется — все бери, — кивнул Шаховский. — и делай как можно больше. У тебя только для этих пушек снаряды есть, или еще для каких?

Наполеон потупился.

Ну… в изготовлении-то недорого оказалось! Они ж даже не свинцом набивали, а обычной щебенкой, мелкими камешками, такого добра не жалко. То есть — корпус и взрывчатка. И трубка.

А он не знал, с чем столкнется, сюда-то взял только для шестифунтовых пушек, но так по тридцать штук он на каждый калибр сделал. Надо же было посмотреть!

Князь все понял без объяснений.

— Отправлю вестового. Нужны снаряды, нужны пушки… здесь, на месте, бери кузнецов и делай, сколько получится! Штук сто хотя бы!

Наполеон кивнул.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство!

— А я сейчас отпишу Дерфельдену и о тебе тоже! Если есть у тебя еще какие соображения, тоже мне потом напишешь. Если б не ты, нас бы сейчас крепко потрепали, а то и всей силой навалились!

Наполеон молчал.

Ну… так получилось.

Потому что батарея. Потому что пушки стояли рядом, и били все разом, как одна, и били шрапнелью…

— Как называть снаряд будем?

— Это картечь? — удивился Наполеон.

— Э, нет! Это уже не картечь, это другое. И это не «вязанки», это немного лучше. Фамилия твоя Бонапарт?

— Да, ваше высокопревосходительство!

— Так снаряд и назовем. По твоей фамилии.*

*- как пишут в интернете «ачетакова»? Шрапнелю же никто не возразил? Вот, и Бонапарту не будут. Будет вместо шрапнели — бонапарта. Прим. авт.

— Если бы не вы, ваше высокопревосходительство, я б и не смог применить, — Наполеон запутался в сложных русских словах. — Ваше командование… без него никак…

Грамотно льстить и на родном языке сложно, а уж на чужом-то!

Но получилось, князь улыбнулся.

— Служи, капитан, за государыней не пропадет награда!

И отправился к себе, писать Дерфельдену, а Наполеон отправился к кузнецам, благо, приказ был.

Изготовить?

Так точно, будем делать! И побольше, побольше…

Душа парня пела!

Его изобретение используют! Это… Это просто — УРА! *

*- в реальности корпус Шаховского не атаковали, он так и простоял в ожидании подмоги, но постоять ему и сейчас никто не помешает. Ибрагим-паша был в Галаце, но тут уж маленькая авторская вольность. Прим. авт.

* * *

Ханс Аксель фон Ферзен опустился перед Марией-Антуанеттой на колено и поцеловал тонкую руку.

— Моя королева!

Технически — Мария-Антуанетта была не ЕГО королевой, все же, он подданный Швеции, но… но как ее не любить? Она — как рана в сердце, никогда не пройдет, не заживет… пусть она разлюбила. Но кто сказал, что разлюбил — он? *

*- женат не был. Детей не имел. Подозреваю, неспроста. Бывают ведь однолюбы. Прим. авт.

— Встань, милый. Нам надо серьезно поговорить.

Ханс повиновался. Уселся на кровать, куда его толкнула королева… да, и не только толкнула, и раздеться помогла, и он ей помог… очень сладкие были часы. Жаль, что так быстро закончились!

Потом уже, когда головка любимой женщины лежала на его груди, Мария-Антуанетта завела с ним разговор.

— Ханс, милый… я должна просить тебя о самом важном в жизни.

— О чем, любимая?

Он ей бы и луну с неба пообещал, и доставать полез… бывает такое. Когда есть в мире только одна женщина, и все тут. Только — одна.

— Умоляю, спаси нашего сына.

Не были б королевские кровати такими широкими — точно бы на пол ляпнулся.

— ЧТО⁈

— Милый мой, любимый… ты помнишь? Июнь 1784?

Помнил он, отлично помнил. И празднества, и пылкие ночи с любимой женщиной, и то жаркое лето… да, потом ему пришлось уехать.

— Людовик Карл — твой сын.

— Карл… мой сын⁈

— Я не могла дать ему твое родовое имя, — чуточку надула губки Мария-Антуанетта. — Я назвала его в честь вашего короля, великого короля! *

*- Карл 12й. После того, как отгреб от русских войск под Полтавой, вошел в историю. Но шведы гордятся. Прим. авт.

— Карл…

От графа покои освещать можно было. Мария-Антуанетта улыбнулась и поцеловала его в уголок губ.

— Да. Моя