Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Знал бы Ваня сколько пришлось за последнее время побегать его брату, он бы не удивился. Да и вино… как его пить, когда рядом и Варя, и Наташа, и так обе смотрят — сквозь землю от стыда провалиться охота! Совесть Андрей еще не пропил, иначе б ему на письмо племянницы плевать было. А он приехал, с Варей ругался, Наташу забрать уговорил — как тут при девочке свиньей валяться в грязной луже?

Три года без вина, активная жизнь на несколько домов, поездки то туда, то сюда…

— Ты чего — удивляешься? — выражение лица у брата было такое, что Андрей невольно рассмеялся. — Не надо.

— Н-но к-как⁈

Андрей развел руками.

— Так получилось. Синьор Джузеппе, Степан Иванович, вы продолжайте, мы с братом поговорим в другом месте.

Мужчины переглянулись, кивнули — и принялись дальше разбирать бумаги. Андрей подцепил братца за локоток и вывел из кабинета.

* * *

В гостиной Ваня упал в кресло, посмотрел на графин с чем-то красным и плеснул себе. Выпил и тут же отплюнулся.

— Тьфу! Это — ЧТО⁉

Красное оказалось чуть сладкой жидкостью с виноградным вкусом.

— Компот из винограда, вишни и яблок, — вздохнул Андрей. — Налей мне тоже.

— А вино где⁈

— Приказать тебе принести?

— Мне⁈ А ты⁉

— А я не пью.

— Вообще⁈

У Вани от шока язык начал работать быстрее головы. Но кто бы в такое поверил⁈

— Варя не одобряет, — вздохнул Андрей, вспоминая, как после первой же попытки выпить сначала его отставники в бадье с холодной водой прополоскали, а потом еще сестра битых три часа нотации читала. А нечего ребенку плохой пример подавать!

Детям!

ТРЕМ!!!

И плевать, что два еще в колыбели! Чего они нанюхаются! Кошмар!

И ведь это могло быть каждый раз! Нет, лучше — не пить! А потом и перехотелось как-то… некогда стало.

— ВАРЯ⁉

— Вань, ты чего приехал-то? — Андрей налил себе компота и пристально поглядел на брата. Не получалось у них в детстве близкой дружбы, вроде и немного — шесть лет разницы, но уж больно пакостным был Ванька. Вечно доносил на брата и сестру, кому ж такое понравится?

— Узнать, что с имением. Что с домом.

— Ничего особенного. Долги отцовские я выплатил, имение больше не в закладе. Дом отремонтируют, а имение… определим, чем там лучше заниматься, да и начнем. Я как-то не думал, что тут выращивать лучше.

— Выращивать…

У Вани концы с концами не увязывались.

— А откуда деньги?

Даже без Вариного предупреждения Андрей не стал бы раскрывать всех секретов. Перебьется братец.

— Друзья дали.

А что — нет?

И друзья, и дали, правда, не знали кому. Но это уже детали.

— А отдавать как?

— О том не твоя печаль.

Ваня подумал, и зашел с другой стороны.

— Ты теперь в имении будешь жить?

— Буду. После ремонта.

— А пока…?

— У друзей поживу.

— А… это кто?

— Мои управляющие. Синьор Джузеппе Бонапарте отлично разбирается в цифрах, у него ни один грош не пропадет. А Степан Иванович, в свою очередь, поможет ему с документами. Джузеппе русский язык учит, но на это надо время.

Иван только головой покачал.

— А Варька где?

— А тебе она зачем?

— В свете спрашивают, а я и не знаю, что ответить.

— Так отвечай правду, что не знаешь, — ухмыльнулся Андрей Иванович. — Вань, спасибо тебе за заботу, если помочь захочешь, буду рад. И долю наследства тебе с радостью выделю, мы же братья! Только давай сначала имение хоть как поднимем, не долгами ж делиться?

— Долю выделим? — заинтересовался Иван.

— Ты — Прозоровский. Думаешь, не понимаю, чего ты до сих пор служишь? Но сейчас деньги есть, сможешь и землицы прикупить, и жениться на ком захочешь.

Иван застонал.

— Андрей я тебя не узнаю.

— Я и сам себя порой не узнаю. Но мне нравится, — отозвался возмутительно помолодевший и довольный брат. — Сейчас не будем мешать управляющим, потом посмотрим, что от отца осталось, выделим тебе долю, да сходим, документы выправим.

— Не жалко тебе будет?

Андрей вспомнил, какая сумма у него есть, и улыбнулся еще шире.

— Ваня! Для родного брата — не жалко!

Особенно такой мелочи. Для него эти долги — не расход, а так, игрушка! Сколько они с Вариной затеи получили — еще и правнукам хватит!

— Не узнаю тебя.

— Тогда выпей компота. Помогает.

— Тьфу, — содержательно ответил Иван.

Но компота выпил.

Не помогло. Реальность отказывалась возвращаться в привычные рамки. Наверное, не то выпил.

* * *

— Вызывала, государыня-матушка?

Взгляд у Алехана по-прежнему был дерзким. Волчьим.

А что ему стесняться, если вот эту женщину он сколько уж лет знает? Да не просто так, а еще и на ощупь?

Было, многое было, чего уж теперь-то институток изображать?

Екатерина улыбнулась в ответ.

Алехана она не любила. Притворяться при нем получалось плохо, а себе врать — еще хуже. Если Гришеньке (обоим) можно было рассказать про мужа-изверга, то перед Алеханом она стояла, как голая. Какой там изверг?

Просто плевать вам было друг на друга. Но у него была власть, а у тебя не было. А хотелось. Вопрос стоял так: или ты ударишь первая, или когда-то избавятся от тебя. Может, не сейчас. Но — избавятся.

Екатерина стесняться не стала. Петр промедлил, дрогнул, ну и…

Неважно!

Она старательно выкидывала из головы все лишнее, и о Петре, и об Иоанне Антоновиче, только вот не под взглядом умных светлых глаз Алехана. О, нет!

— Вызывала, Алешенька. Проходи, поговорить надо.

— Никак, случилось чего?

Под настроение Алехан мог поиграть. Но вот именно сейчас не хотелось. Чего позвала? Проблемы какие? Так говори прямо!

Преданность Екатерине Алехан, кстати, гарантировал. Просто потому, что никто другой ему столько не даст, сколько дала она.

Никто.

— Знаю, не любитель ты, а все же почитай.

Екатерина начала с одного из рассказов.

Алехан послушно взял листок, пробежал глазами, сощурился хищно.

— Это где ж такое, матушка? Кто рассказал?

Екатерина кивнула, словно в задумчивости. Вот именно. Алехан именно то слово употребил. Рассказал. Не сочинил, а записал услышанное или увиденное.

— Думаешь, то на самом деле было?