Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Руки чесались! Ах, как же интересно!

Ничего!

Год — он подождет.

Глава 3

* * *

Судьба, толкнувшая под картечь Наполеона отряд турецких янычар, решила и впредь не оставлять его своим вниманием.

Хочешь расти в чинах и званиях?

Расти! Не стесняйся!

Вот тебе генерал Дерфельден, а вот тебе и речка Серет.

И Якуб-ага, которого — ага! Надо разбить!

Боевые действия начались рано, еще снег стоял, и Наполеон добрым словом вспоминал своих друзей, которые не только снабдили его всем необходимым, но и еще позаботились прислать теплые вещи. Корсиканцу было холодно в этой огромной стране. А еще место такое… зима сырая, влажная, а в такую погоду холод вдвойне пробирает.

Андрэ Прозоровский, получив его письмо, еще в том году, не поленился, и у Наполеона были и местный теплый балахон под названием «ту-луп», теплый и уютный, и странные валяные из войлока сапоги «ва-лен-ки», в которых ногам было тепло и уютно, и это уж не говоря о множестве вязаных из теплой серой шерсти вещей. Пух, конечно, раздражал, но Наполеон быстро оценил удобство и тепло, и привык пододевать и вязаную фуфайку, и такие же вязаные кальсоны… холодно же! Это не Франция!

С другой стороны, стояние на зимних квартирах Наполеон использовал с пользой для себя.

Конечно, никто не доверил бы молодому капитану артиллерийскую батарею, но у Наполеона был свой интерес.

Он не знал, получится или нет, но… зима же!

Чем занимаются на зимних квартирах? Так-то кто чем, а вот юный капитан решил за свой счет попробовать сделать новый снаряд. Деньги были, желание было, а кузнец и сам увлекся.

Взяли они маленькую трехфунтовую пушечку, откатили подальше, туда, где никого и ничего не могли задеть, Наполеон лично к генералу пошел.

Дерфельден махнул рукой, да и разрешил! Чем бы человек не тешился… все ж лучше, чем пьянки, карты или бабы! Ясно, что ничего гениального он не изобретет, но — пусть!

А дело-то двигалось.

Сначала была проблема, подобрать нужный заряд пороха, и трубку вышибало не сразу, и разлет получался не очень…

К весне лично Наполеон был доволен.

Поди, выпали таким! Света враги не взвидят!

Показать генералу?

Э, нет!

Капитану было интереснее предъявить результат, а не процесс. Вот, посмотрим, как себя в бою покажет, а там уж и говорить будет о чем!

Разве нет?

Генерал-майор Федор Федорович Берхман, командующий полевой артиллерией, старания капитана видел. Да и так Бонапарта одобрял. Где глаза закроет на шум и взрывы, где в другую сторону посмотрит, не о пьянках же речь! О деле!

Наполеон — военный хороший, подтянутый, ловкий, с орудиями возится, в морду нижним чинам просто так не тычет, чего-то добивается, проверяет и пушки, и лафеты… ну и пусть возится! На войне, поди, за леность кровью платят, просто не все это понимают. Так зима и прошла, за интересным делом и опытами. А весной и пора проверки наступила.

Началось еще в марте, зашевелились турки, но австрийцы по-прежнему воевать не торопились.

Им бы так сделать, чтобы русские воевали и кровью платили, а победы и земли австрийцам достались!

Турки тем временем атаковали передовые войска подполковника Требинского, которые стояли между Прутом и Серетом, вплоть до Бырлада. Якуб-ага собрал войска до двадцати тысяч и двинул вперед.

Требинский вынужден был отступить, и турки разграбили монастырь Адама, порубили монахов, осквернили древние стены. Румянцев, узнав об этом, отдал приказание Дерфельдену, и тот решил выделить отряд для помощи Требинскому.

Гренадерский полк, пехота, казаки, егеря… тут-то и упал ему в ноги Наполеон Бонапарт, умоляя отпустить бить турка. Сначала Берхману, ну а тому что надо?

Рвется человек?

Так чего ж его держать? Умелый артиллерист, поди, лишним не будет?

Есть тут пять шестифунтовых пушек, вот, их возьми, да и двигайтесь за отрядом, поди, не опоздаете!

Наполеон, недолго думая, поклонился, и отправился выполнять приказ.

Генерал-майор, князь Шаховский, на пушки покосился, но спорить не стал, кивнул — мол, поспевай, ждать не будем. Так и пошли, к Радешти.

Тем временем, Якуб-ага, не теряя времени, двинул в наступление полки до шести тысяч человек, и успел захватить Требинского в плен, а вот князь Шаховский двинулся через лес к Радештинскому ущелью.

* * *

Наполеон как ни ругался, но… попросту отстал.

Шестифунтовая пушка с лафетом весит порядка семисот-восьмисот килограмм, и перевозить ее надо шестеркой лошадей. А лошади…

Подкова пропала — лошадь захромала. Понятно, перековать надо, вот и задержались чуток.

И когда князь со своим отрядом уже вступил в радештинское ущелье, Наполеон даже и не подошел к нему. Не успел.

Турки, тем временем, заняли позиции повыше, и принялись беспрепятственно обстреливать отряд Шаховского. Мало того, остальные силы его еще и ждали.

Около пяти тысяч.

А у князя-то поменьше. Да и сам князь великим полководцем не был, увы. Первыми из ущелья вышли егеря, и принялись сгонять турок с высот. Получилось, конечно, турки отошли, но их огонь уже успел навредить и проредить ряды.

Князь Шаховский, выйдя из ущелья, приказал разослать разъезды.

И надо ж было такому случиться, что один из разъездов угодил в руки к туркам!

Ибрахим-паша приказал допросить захваченных, и узнал, что русских — немного.

У него-то три тысячи, а у князя Шаховского меньше, а коли так…

Атаковать — и разбить! Ибрахиму тоже нужны были чины и звания.

Шаховский только встал лагерем возле ущелья, только-только начал писать письмо к Дерфельдену, требуя подкрепления, тут турки и ударили.

Атаковали в бок, со стороны Галаца, сначала налетела кавалерия, и тут-то никто и не успел ахнуть.

Встали лагерем, зажгли костры, принялись ужин готовить, Наполеон вышел из ущелья со своими пушками и расчетами, подумал, и встал чуточку в стороне. Только-только поставили пушки, расседлали лошадей, только собрались выдохнуть…

Ибрахим-паша решил не ждать.

Если уж не получилось ударить, пока русские выходили из ущелья, так надо — сейчас! Пока не готовы, пока раны не перевязаны. Налететь, смять, откатиться — и снова налетать, обстреливать, не давать построиться в боевой порядок, чтобы успели подойти основные силы!

Князь!

Знатная добыча!

Наполеон сначала действовать начал, а потом уже соображать.

Кавалерия.

Летит на них!

Есть варианты?

Вот у него и не было! Ядрами такое не остановить, а вот если ЕГО снаряды…

— Товьсь!!!

Голос артиллериста зазвенел сталью.

Кавалерия летела вперед.

Сейчас они налетят на лагерь, в котором никто еще не готов, сомнут, стопчут…

— Цельсь!

— ОГОНЬ!!!

Пять шестифунтовых пушек