Тысячи испытаний - Тан Ци

– Ты… ты уйдешь?

Он был и потрясен, и испуган. Не сдержавшись, второй принц с силой сжал руку Лянь Суна и торопливо заговорил:

– Ты помнишь ваш спор с отцом? Раскол земли и создание моря еще можно объяснить тем, что тебя очаровала красота этой смертной и ты совершил глупость, а не тем, что ты разлюбил Чан И. Но если ты сложишь полномочия и уйдешь, разве это не яснее всяких слов докажет, что ты проиграл? Разве Чан И тогда сможет вернуться на Небеса?..

Тут Сан Цзи осознал, что выдал свои истинные намерения, и смущенно кашлянул, пытаясь исправить оплошность:

– Даже если… даже если тебя не волнует, сможет ли Чан И вернуться в ряды бессмертных, нужно уметь проигрывать. Ты должен отправиться в Чистые пределы на западе и провести в медитации семьсот лет, а после этого заступить на должность защитника клана. Как ты можешь нарушить слово и просто уйти?

Лянь Сун взглянул на руку брата и слегка повел плечом. Сан Цзи отпустил.

– Уметь проигрывать? – переспросил третий принц равнодушно. – Я всегда был безрассуден. Небесный владыка ничуть не удивится, если я не сдержу слова. А защищать наш род…

Бог воды опустил взгляд на девушку в своих объятиях и заговорил тише, в его голосе странным образом смешались насмешка и опустошенность:

– Я не смог защитить даже одного человека, как же я смогу защищать весь божественный род?

Сан Цзи на мгновение потерял дар речи. Лянь Сун отвернулся от брата, крепче прижал к себе «Чэн Юй», повернулся и ушел.

Второй принц больше не пытался его остановить. Он стоял на облаке ошеломленный и смотрел в спину удаляющемуся Лянь Суну, затем вдруг сделал несколько быстрых шагов вперед, словно хотел догнать брата, но почему-то в конце концов передумал.

С уходом Лянь Суна над Северным морем рассеялись тучи, ветер постепенно утих, а волны улеглись, словно бог воды здесь и не появлялся, а это обширное море всегда было таким мирным и спокойным.

Это был последний раз, когда Инь Линь видел Лянь Суна.

Если бы все узнали, что повелитель четырех морей ради смертной женщины сложил полномочия и ушел, мир надолго бы утратил покой. Однако понаблюдав за ситуацией три дня, Инь Линь обнаружил, что по свету не ходит никаких слухов об отставке бога воды, и предположил, что Небесный владыка, который всегда благоволил младшему сыну, попросту замял это дело.

Сюэ И пробрался на Девять Небес и провел небольшое расследование. Он рассказал, что в тот же день после ухода Лянь Суна второй принц явился к Небесному владыке. Никто не слышал, чтобы Небесный владыка метал громы и молнии по поводу столь вопиющего поведения третьего принца, зато некоторые видели, как Сан Цзи вышел с несколько растерянным видом. А после ухода сына Небесный владыка сразу же отправился в Рассветный дворец. Затем Верховный владыка Дун Хуа, обычно не покидающий Небеса без веской на то причины, прошел через Южные небесные врата и направился прямо в лес Десяти ли персиковых цветков – обитель высшего бога Чжэ Яня.

Инь Линь предположил, что Лянь Сун, должно быть, отправился к Чжэ Яню с просьбой исцелить «Чэн Юй», а отец третьего принца попросил владыку Дун Хуа вернуть мятежного сына на Небеса.

Когда Инь Линь еще только разрабатывал замысел по обману бога воды, он думал о том, что даже если он нигде не ошибется и одурачит весь мир, возможно, ему не удастся обмануть Будду Чистых пределов на Западных небесах и Верховного владыку Дун Хуа из Рассветного дворца. Однако оба эти бога не любили лезть в чужие дела, поэтому Инь Линь, немного поколебавшись, все же решил рискнуть. По его мнению, ни Будда, ни владыка, даже обнаружив подмену, не станут вмешиваться.

Но владыка Дун Хуа покинул Небеса, и главного посланника богини света охватило недоброе предчувствие.

Инь Линь беспокоился не зря. В ту же ночь Верховный владыка ворвался в Серединные топи. Бывший правитель Неба и Земли с легкостью прошел через семь больших защитных построений, заявился в горы Гуяо, велел рухнувшему на колени Инь Линю встать и спросил в лоб:

– Та смертная Чэн Юй и есть Цзу Ти, верно?

Главный посланник изо всех сил старался сохранять самообладание:

– Я, скудоумный, не понимаю, о чем вы говорите, досточтимый владыка…

Дун Хуа нахмурился.

– Душа в том смертном теле – новая. В мире не так много богов, способных создавать новые души. Из ныне существующих есть только Си Ло из Чистых пределов на западе, я и еще Цзу Ти, которая, едва вернувшись, погрузилась в сон. Раз ни я, ни Си Ло не создавали эту душу, значит, ее сотворила Цзу Ти.

Владыка помедлил и продолжил:

– Та телесная оболочка – творение истинного мастера. Я попробовал поместить в нее дух бессмертного, и она немедленно скрыла его божественную суть. Если бы Цзу Ти вернулась в такое смертное тело, боюсь, даже я при встрече принял бы ее за смертную.

Дун Хуа спокойно взглянул на Инь Линя.

– Вы все еще не понимаете, о чем я?

На лбу у главного посланника выступила испарина. Он больше не мог скрывать правду, оставалось только сложить руки в жесте почтения и сказать:

– Не зря некогда именно вы правили Небом и Землей. Из крошечной детали восстановили всю картину, ничто не скроется от вашего взора.

Владыка взмахом рукава создал чайный столик и сел, затем жестом велел сесть Инь Линю.

– Шао Вань упоминала, что у Цзу Ти есть связь с еще не родившимся богом воды. Тогда я не понимал, что это значит. – Занявшись приготовлением чая, владыка неспешно продолжил: – Да и к тому же тогда мне это было неинтересно. Но теперь, вспоминая, могу предположить, что Цзу Ти связь с богом воды предвидела, верно?

Инь Линь мог лишь горько улыбнуться.

– Вы угадали даже это, что еще я могу вам сказать?

– Разумеется, многое, – спокойно ответил Дун Хуа. – Например, я не совсем понимаю, почему Цзу Ти, которая, по сути, и является смертной Чэн Юй, не рассказала об этом Лянь Суну? Более того, она создала новую душу и сделала для него другую «Чэн Юй», намереваясь обманывать его и дальше.

Владыка опустил глаза, отмеряя чайной ложкой количество заварки.

– Я знаю, что у Цзу Ти нет семи желаний и шести чувств, она обладает незапятнанной душой… – Дун Хуа усмехнулся. – Неужели после возвращения она решила позабыть смертную жизнь потому, что, по ее мнению, брак с Лянь Суном осквернил ее бесстрастную и безупречную божественную душу?

Инь Линь снова горько улыбнулся:

– Конечно, это не так.

Главный посланник собрался с духом и