Тысячи испытаний - Тан Ци

Оценив его ошарашенный вид, девушка повела плечами, молча забрала его любимый пурпурный клинок с узором, наклонила голову и ловко начала заново обматывать рукоять веревкой.

Шуан Хэ не мог отвести от девушки глаз. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем смог наконец вытолкнуть застрявшие в горле слова:

– П-п-п-повелительница, в-в-вы… в-в-вы проснулись?

Та подняла на него взгляд, улыбнулась и, закончив с веревкой, вернула клинок владельцу. Затем просто ответила:

– Проснулась.

Именно в это ничем не примечательное утро, которое потом так часто вспоминал Шуан Хэ, преждевременно пробудилась Цзу Ти – за три года до истечения тридцатитысячелетнего срока.

Богиня света вышла из пещеры Ланьинь, увидела, как неловкий Шуан Хэ борется с веревкой, подошла и, сев рядом с ним, протянула руку помощи точно так же, как более двухсот тысяч лет назад, когда врата Жому еще не открылись, она еще не принесла себя в жертву ради человеческого рода и они спокойно жили в горах Гуяо.

Шуан Хэ не мог пошевелиться. В этот момент Цзу Ти спросила:

– Ты не видел мою маску?

Он не расслышал слов богини – посланник был занят тем, что потрясенно смотрел на госпожу. За доолгие тысячи лет ее лицо ничуть не изменилось. Именно это лицо Шуан Хэ увидел, впервые встретив богиню света в горах Даянь триста тысяч лет назад. Ей едва исполнилось тридцать пять тысяч лет, она еще не достигла совершеннолетия и выглядела как смертная лет пятнадцати-шестнадцати. Цзу Ти походила на еще не расцветший бутон, но уже тогда ее лицо было до неприличия красивым.

Получив благословение богини света, он последовал за ней в Гуяо. Жизнь потекла своим чередом. Заглядевшись на лицо своей госпожи, Шуан Хэ мог проглотить две чашки риса и не заметить. Жаль, те счастливые времена продлились недолго – вскоре повелительница встретила Гу Жун, после чего надела маску, и он больше никогда не видел ее лица. Пролетело несколько сотен тысяч лет, все посланники Гуяо давно повзрослели, из юношей превратившись в молодых мужчин, но их госпожа осталась все той же, будто время было над ней не властно.

Шуан Хэ не мог вымолвить ни слова. Цзу Ти какое-то время смотрела на него, затем мягко взяла за правую руку и слегка надавила:

– Шуан Хэ, я задала вопрос.

Посланник наконец пришел в себя:

– А, маска.

Он, конечно, помнил ту нефритовую маску с замысловатым узором, которую госпожа никогда не снимала после встречи с Гу Жун. Но тридцать тысяч лет назад, когда Цзу Ти вернулась и он поспешил обратно в Гуяо, она уже вошла в пещеру Ланьинь. Шуан Хэ вообще не увидел богиню света и тем более не знал, куда делась ее маска. И, если честно, глубоко в душе он считал, что лучше бы эта маска никогда не нашлась.

Шуан Хэ сидел на земле, скрестив ноги, и неотрывно смотрел на Цзу Ти. На его лице явственно читалась растерянность.

– Не знаю, повелительница. Возможно, о маске стоит спросить Инь Линя. В день, когда вы уснули, только он был рядом с вами. Мы ждали снаружи.

Упомянув старшего посланника, он вспомнил, что нужно известить его о пробуждении Цзу Ти.

– Повелительница, вы пробудились. Инь Линь и другие очень обрадуются, нужно срочно сообщить им, – пробормотал он и поспешно поднялся на ноги.

Но Цзу Ти остановила его. Казалось, она не придавала значения ни тому, что проспала двадцать девять тысяч девятьсот девяносто семь лет, ни тому, что пробудилась. Сорвав травинку, богиня света покрутила ее в руке.

– Не спеши, давай сначала поговорим. Я кое о чем хочу тебя спросить. – Она помедлила мгновение, и выражение ее лица стало немного странным, словно она и хотела узнать ответ, и боялась его. – Как дела у Гу Жун? Все еще спит на своей горе?

Первый вопрос Цзу Ти после пробуждения был о том, куда делась ее маска, а первым существом, о котором она обеспокоилась, была Гу Жун. Шуан Хэ затаил дыхание. Он не знал, что и думать. Чуть помедлив, он растерянно ответил:

– Гу Жун? Вы спрашиваете о Гу Жун? А, Гу Жун… С ней все в порядке, она все это время спокойно спала на горе Бочжун. В прошлом году я заходил к ней, посмотреть, как там она. Спит беспробудным сном.

– Правда? – Складка меж бровей Цзу Ти разгладилась, богиня улыбнулась. – Это хорошо.

Его госпожа вздохнула.

– Прошло двести сорок тысяч лет… Она так долго спит на Бочжун, пора бы и проснуться.

В ее руке появился белоснежный нефритовый сосуд. Цзу Ти прокусила кончик пальца и капнула кровь в сосуд, затем легким движением руки запечатала его и передала Шуан Хэ.

– Потом найди время, сходи к Гу Жун с этой каплей крови и разбуди. Она наверняка обрадуется, когда узнает, что я проснулась.

С этими словами она поднялась. Шуан Хэ тоже встал, по опыту зная, что на этом разговор о делах можно считать законченным. Посланник как раз думал, не предложить ли ему сопроводить госпожу к морю Вечности на поиски Инь Линя, как вдруг шедшая впереди Цзу Ти резко обернулась. Ее лицо приняло рассеянное выражение, словно она что-то внезапно вспомнила.

– Кстати, о ком, по-твоему, мне стоило спросить? – будто между прочим поинтересовалась богиня света.

Мучимый нечистой совестью, Шуан Хэ немедленно понял, что имела в виду Цзу Ти, и у него онемела макушка.

Цзу Ти не ошиблась: когда она сказала, что хочет кое о чем спросить Шуан Хэ, тот действительно не подумал, что она спросит о Гу Жун. Он предполагал, что она спросит о Лянь Суне. И когда на лице госпожи появилось это странное выражение, это желание узнать ответ и одновременно страх перед ним, какая-то мучительная тоска по чему-то давно покинутому, но все еще до боли родному… Шуан Хэ действительно подумал, что опасения Инь Линя сбылись: перед погружением в сон их повелительница не сумела отделить воспоминания о боге воды. Она все еще помнит его.

В тот миг Шуан Хэ испытал настоящее отчаяние, в его сознании пронеслась строка крупными знаками: «Бог воды уже забыл нашу госпожу, а наша госпожа все еще помнит его! Это конец! Это конец! О!.. О!.. О!..» Шуан Хэ был бы рад выразить чувства полнее, чем-то вроде: «О горе! О сколь жестокая насмешка судьбы! О роковое несчастье!» – но ему не хватало словарного запаса, поэтому в его сознании эту замечательную длинную фразу заменяло емкое «О!..»

И правда: «О горе! О сколь жестокая насмешка судьбы! О роковое несчастье!»

Эти слова пролетели