Тысячи испытаний - Тан Ци

Сны, которые богиня света видела на протяжении тысяч лет, помогли ей немного разобраться, что такое чувства, но это было все еще очень слабое и поверхностное понимание. Она по-прежнему оставалась наивной и непосредственной юной девушкой, не ведавшей, что такое стыд или смущение. Цзу Ти весьма откровенно сказала Шао Вань:

– Затем, что бог воды, который появится в новую эпоху, будет очень искусен в игре на флейте. Однако он привередлив, у него очень высокие требования. В его эпоху никто не сможет сделать флейту, которая бы его устроила. Он всегда хотел удобную духовную флейту. Я видела его разочарование, поэтому захотела сделать флейту по его вкусу и подарить ему.

Шао Вань поразилась:

– Какие же вы, боги природы, хорошие друзь…

– Он не обычный бог природы, – перебила ее Цзу Ти. – Он бог, связанный со мной судьбой.

Богиня-создательница потеряла дар речи.

В то время Инь Линь находился рядом и потому стал свидетелем этого разговора. Шао Вань удивилась, что лишенная чувств и желаний богиня света оказалась связана с кем-то судьбой. Она задала Цзу Ти еще несколько вопросов, а затем согласилась научить ее делать флейту.

Они на сорок девять дней затворились в пещере Ланьинь и создали сияющую флейту из белого нефрита, которую впоследствии назвали флейтой Беззвучия. Но поскольку Цзу Ти в музыке была действительно… духовная флейта явилась в этот мир больше благодаря усилиям Шао Вань, поэтому Цзу Ти не считала, что ее сделала она, и не хотела приписывать себе эту заслугу. Вместо этого богиня света подарила ту флейту Шао Вань, намереваясь сделать для бога воды что-то еще. Но прежде, чем она успела придумать, что именно, настало время открывать врата Жому.

Инь Линь никогда не мог забыть, как Цзу Ти с сожалением вздохнула, сказав, что подарок на день рождения богу воды она сможет сделать только после возвращения. Она не упомянула ту погремушку, и главный посланник подумал, что она о ней забыла. После этого, в ночь перед открытием врат Жому, Гу Жун, которая все это время тайно думала о той погремушке, пробралась в Росистый грот и забрала ее. После того, как врата открыли, Гу Жун более чем на двести тысяч лет погрузилась в сон, устроенный для нее Цзу Ти. Погремушка осталась с ней.

Когда Инь Линь вспомнил об этом, даже в его огрубевшем сердце шевельнулось нечто похожее на печаль.

– Инь Линь? – позвал его Чжаоси.

Только тогда главный посланник очнулся.

Придя в себя, он тихо прокашлялся. Эти триста тысяч лет мир не стоял на месте. Инь Линь видел, как безбрежные моря сменяются тутовыми рощами[12], и эти перемены не могли его не опечалить. Однако он был не из тех, кто подолгу предается унынию – главный посланник тут же собрался с мыслями и серьезно ответил на вопрос Цзу Ти о той погремушке:

– Вы действительно сделали погремушку для бога воды. – Он помолчал и, не меняясь в лице, продолжил нести чушь: – Но бог воды все не рождался, а Гу Жун очень понравилась та погремушка, и в итоге вы подарили игрушку ей.

Брови Сюэ И дрогнули, он спокойно взглянул на Инь Линя – тот встретился с ним взглядом и без тени смущения продолжил лгать:

– Позже в мире много что требовало вашего внимания, вы были очень заняты и не успели придумать другой подарок на день рождения бога воды, поэтому этот вопрос отложили и больше не поднимали.

Цзу Ти замерла.

– Вот, значит, как? – Она слегка склонила голову и тихо, с ноткой неуверенности, словно размышляя вслух или советуясь с ними, произнесла: – Тогда теперь, раз уж я вернулась, не нужно ли мне наверстать упущенное и все же вручить богу воды подарок?

Инь Линь замолчал. Он очень хотел сказать госпоже, что не нужно ей сейчас ничего выдумывать, но когда посланник собрался заговорить, вдруг вспомнил, как перед открытием врат Жому Цзу Ти в последний раз упомянула бога воды, который тогда еще не родился, но уже лишил ее покоя. Она вздохнула:

– Я должна ему подарок на день рождения. Сделаю, как вернусь. Сотворю что-нибудь, что у меня хорошо получается и что ему понравится.

В этом тихом вздохе сквозили и сожаление с грустью, и слабая, едва уловимая, но трогательная надежда. Казалось, это было самое заветное ее желание, и госпожа отчаянно мечтала, чтобы оно сбылось.

Но кто мог знать, что, когда богиня света наконец вернется и пробудится в новой эпохе, в которой наконец родился долгожданный бог воды, между ними все станет так сложно? Инь Линь немного помолчал, затем наступил на горло своему здравому смыслу и тихо ответил:

– Если вы желаете наверстать упущенное и вручить богу воды подарок, сделайте это. – Он помедлил и мягко добавил: – Сотворите что-нибудь, что у вас хорошо получается и что ему понравится.

Сюэ И с удивлением посмотрел на Инь Линя. На этот раз главный посланник не ответил ему взглядом.

Цзу Ти вновь села, сложила руки и опустила подбородок на свои изящные пальцы. То был живой нежный жест, совершенно не свойственный отстраненной богине света – по крайней мере, той, что существовала двести тысяч лет назад.

Хотя Цзу Ти родилась в эпоху первозданного хаоса и видела, как создавался их мир, каждый раз, заглядывая в будущее, она тратила огромное количество духовных сил, и, чтобы восстановить их, ей приходилось погружаться в сон на тысячи и десятки тысяч лет. Таким образом, в общей сложности богиня света бодрствовала чуть более пятидесяти тысяч лет. Если так подумать, весь мир почитал как невероятно древнюю богиню еще совсем юную девушку…

И вот когда это дивное создание, вдобавок обладающее столь чистым, свежим, девичьим лицом, складывает таким образом руки, все думают, что это мило и очаровательно, и ни у кого не возникает ощущения неуместности происходящего. Даже Инь Линю на миг показалось, будто госпожа все еще проходит испытание в мире смертных, в Великой Си.

Эта невинная девушка слегка наклонила голову и весело сказала своему главному посланнику:

– Бог воды уже молодой мужчина, думаю, он уже вряд ли оценит погремушку. Может, я сделаю ему арбалет, что думаешь?

Глядя на нее, Инь Линь отогнал мысли прочь и с усилием растянул губы в улыбке:

– Никто в мире не разбирается в луках и арбалетах лучше вас, госпожа. Богу воды обязательно понравится ваш подарок.

Цзу Ти просияла, ее радость была видна невооруженным глазом.

– Хорошо, – тихо сказала она. – На этом приятные разговоры закончены.

Богиня света замолчала и посмотрела на своих