Тысячи испытаний - Тан Ци

была навечно выгравирована на его костях и запечатлена в сердце… и который теперь все позабыл, непринужденно стоял перед троном, будто не замечая сгустившегося в зале напряжения. Лянь Сун спокойно принял нефритовую шкатулку, переданную Шуан Хэ, и с легкой улыбкой произнес:

– Спасибо.

Сюэ И впервые увидел бога воды так близко. Белые одежды, веер в руках, благородные манеры, безупречное лицо… В мужчине перед ним ощущались одновременно тепло и холод – за оболочкой внешней любезности скрывалась внутренняя отстраненность. Третий принц был рядом, но в то же время недосягаемо далек.

Теперь Сюэ И стало чуточку понятнее, почему Цзу Ти, проходя испытания в мире смертных, полюбила этого бога и так сильно к нему привязалась. Он на мгновение замер, затем улыбнулся в ответ:

– Наша госпожа с большой заботой относится ко всем богам природы, родившимся после нее. Она ждала вашего рождения еще более двухсот тысяч лет назад. Когда моя повелительница пробудилась и узнала, что вы давно воплотились в этом мире, она очень обрадовалась. Госпожа самолично подготовила этот подарок вам на день рождения и послала нас вручить его.

Наивная простодушная Цзу Ти, даря богу воды этот подарок, не имела в виду ничего особенного. Однако боги Девяти Небес все как один были коварны и расчетливы. Кто мог поручиться, что они не воспользуются этой возможностью, желая исказить намерения Цзу Ти и извлечь из этого какую-нибудь свою выгоду? Достаточно было вспомнить, как при возрождении богини света Небесный владыка с большой шумихой отправил семерых звездных владык приветствовать ее. Обитатели Гуяо много лет держались в стороне от мирских распрей, и если бы распространились слухи, что богиня света отдала предпочтение Небесному клану… Что останется от их чести? Поэтому Сюэ И и произнес эти слова прямо при всех досточтимых богах Девяти небесных сфер, ясно определив этот поступок Цзу Ти как заботу старшего бога природы о младшем.

Небесный владыка понял скрытый смысл слов посланника, на его лице мелькнула тень смущения, и Сюэ И, видя это, еще больше убедился в необходимости своего пояснения. Однако, к удивлению Сюэ И, всегда глуповатый Шуан Хэ тоже понял, что тот сказал все это не просто так. Вот только понять Шуан Хэ понял, но не до конца, и подумал, что другой посланник намекает на совершенно другое. Шуан Хэ внезапно нахмурился и сердито посмотрел на Лянь Суна:

– Да, это просто подарок на день рождения. Наша госпожа такой и досточтимой Се Мин дарила, так что не надумай лишнего!

В огромном сияющем зале все боги замерли в недоумении. Бог воды тоже удивился:

– Лишнего? Что значит «лишнего»? – Уголки его губ приподнялись, улыбка приобрела оттенок насмешки. – Что вы имеете в виду?

Сюэ И захотелось убить Шуан Хэ на месте. Тот тоже осознал, что сказал что-то не то, беспокойно взглянул на другого посланника и решил промолчать. Сюэ И и рад был бы объяснить, что это Шуан Хэ, тугодум, неверно его понял, но… А уж раскрыть истинный смысл его слов в такой ситуации тем более невозможно… Какие же подобрать слова, чтобы все исправить и при этом не вызвать подозрений у бога воды?.. Впрочем, Сюэ И быстро это удалось. И подобрал он слова так, что лучше бы уронил их в пропасть и сам шагнул следом.

Лянь Сун с улыбкой посмотрел на них:

– Почтенные?

Сюэ И поколебался. Затем все же собрал волю в кулак. Он спокоен. Он невозмутим. Он видел весь мир. Он безмятежен, как хризантема. Ему совсем не неловко это говорить…

– Наша госпожа, – выдавил посланник с усилием, которого хватило бы, чтобы сдвинуть горы, – родилась в эпоху первозданного хаоса, потому является древней богиней и относится к старшему поколению богов природы. Но, если считать по времени существования в мире, на самом деле наша госпожа всего лишь юная богиня примерно ваших лет, бог воды.

Он сделал паузу, чтобы внутренне подготовиться и продолжить говорить это все с прежней невозмутимостью:

– Шуан Хэ беспокоится, что вы, бог воды, и другие боги могут надумать лишнего и неправильно понять нашу госпожу, что вполне естественно. У него не было злого умысла.

Сюэ И всегда говорил осторожно, сдержанно и сообразно приличиям. Хотя он не высказался однозначно, те, кому нужно было понять, все поняли.

Небесный владыка и несколько высокопоставленных бессмертных онемели. Неужели можно неправильно понять богиню Цзу Ти в этом смысле? Дерзкая мысль мелькнула в головах всех присутствующих. Досточтимые боги пришли в полнейшее смятение. Зато принц Лянь Сун, напротив, словно заранее предугадав, что скажет Сюэ И, спокойно приподнял бровь:

– Вы, верно, шутите. Я, разумеется, знаю, что это чистейшей воды забота богини Цзу Ти по отношению ко мне, богу природы младшего поколения… Как смею я надумывать лишнее? А многоуважаемым присутствующим богам тем более чужды столь неподобающие мысли… Что касается… – Тут он сделал паузу. – Что касается прочих небожителей, они, естественно, тоже… – Лянь Сун снова помедлил, его лицо приняло сложное выражение, и он исправился: – Они, должно быть, тоже не посмеют искать какие-то другие смыслы в подарке досточтимой богини Цзу Ти…

В то время Сюэ И еще мало что знал о Девяти небесных сферах, поэтому не мог понять, какая разница между предложениями «они, естественно, не посмеют» и «они, должно быть, не посмеют». Он наивно решил, что так бог воды заверил его в том, что репутация Цзу Ти никоим образом не пострадает. Это полностью устраивало Сюэ И, он успокоился и вместе с Шуан Хэ покинул Небеса.

К счастью, Сюэ И ушел рано, потому что, задержись он еще хоть на день, обнаружил бы, что осторожная фраза третьего принца «должны быть, не посмеют» на самом деле означала: «По-хорошему, прочие небожители не должны посметь строить какие-либо домыслы, но они, возможно, все же посмеют…»

Истина была такова, что ради хорошей свеженькой сплетни обитатели Небес могли бы рискнуть и жизнью. Третий принц в них не ошибся.

Небесный владыка строго запретил всем бессмертным обсуждать появление посланников Гуяо. Все боялись говорить об этом открыто, но между своими обсуждения велись невероятно оживленно.

Когда богиня света пробудилась, она не открыла Гуяо, дабы бессмертные со всего мира могли выразить ей почтение. Создавалось впечатление, что досточтимая древняя богиня вовсе не желала никакого сближения с бессмертными нынешней эпохи. Тем не менее она проявила особую благосклонность к дворцу Изначального предела. Это событие также вызвало споры между небожительницами из двух разных течений: «Чем бессердечнее принц в своих забавах, тем он очаровательнее» и «Третий принц и повелительница цветов Чан И – прекрасная пара, вместе навсегда».

Первые говорили,