Тень и пламя - Рина Рофи

безмерно довольный. Он не говорил ни слова, но его молчание было красноречивее любых слов. Он наслаждался этим. Наслаждался моим смущением, моей растерянностью перед лицом его семьи, перед неизбежностью моего нового статуса. Он видел, как его тетя, железная Линда, вбивает в меня этот простой, неумолимый факт, и он был счастлив.

Линда, заметив и мой румянец, и самодовольную ухмылку племянника, фыркнула.

— Вижу, что не совсем, — сухо констатировала она. — Но привыкнешь. Фамилия — это не просто слово. Это кожа. Ее нужно носить. И защищать. — Она встала. — Ладно, хватит на первый раз. Покажу тебе твои будущие покои. Рэй, не зевай.

Она вышла из зала, и я, все еще пылая, бросила на Рэя яростный взгляд. Он в ответ только шире ухмыльнулся, подошел ко мне и, этот наглый до мозга костей провел пальцем по моей раскаленной щеке.

— Ничего, колючка, — прошептал он. — Скоро ты и к этому привыкнешь. Как и ко всему, что связано со мной.

Положив руку мне на поясницу, он повел меня за своей тетей, вглубь логова Багровых, в мое будущее, от которого уже не было спасения. Линда провела нас по широкому коридору, устланному шкурами, и остановилась перед массивной дубовой дверью. Она отворила ее.

— Это будут ваши покои, — объявила она, отступая в сторону и пропуская нас вперед.

Я замерла на пороге, и у меня перехватило дыхание. Комната была огромной, занимая, похоже, целое крыло второго этажа. Но не размер поразил меня больше всего.

Панорамные окна в пол открывали потрясающий вид на бескрайнюю, свинцовую гладь залива, упирающуюся в линию темного леса на горизонте. Свет заходящего солнца заливал все пространство золотым огнем. От окон вел выход на просторный балкон с коваными перилами.

А внутри... внутри все было выполнено в теплых, глубоких тонах дерева и алого. Темный, почти черный паркет, стены, обшитые панелями из красного дерева, массивная кровать под балдахином из тяжелой бардовой ткани, кожаные кресла у камина. Это было не просто помещение. Это было логово в логове. Место наследника. Место силы.

— Цвета нашей крови и нашей земли, — голос Линды прозвучал сзади. — Здесь жил Оскар, прежде чем стал Альфой. Теперь здесь будет жить Рэй. И ты вместе с ним.

Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это было слишком сильно, слишком реально. Слишком... навсегда. Рэй вошел внутрь, его взгляд скользнул по знакомым стенам, и на его лице появилось странное, сосредоточенное выражение.

— Нравится, колючка? — спросил он, не оборачиваясь.

Я выдохнула, и слова сорвались с губ тише шепота, пропитанные неподдельным изумлением.

— Очень...

И тут же, как по сигналу, волна смущения залила все мое лицо, снова предательски раскраснев щеки и шею. Я потупила взгляд, чувствуя себя нагой под тяжелыми взглядами этой комнаты и его семьи.

Рэй повернулся и, увидев мое состояние, мягко улыбнулся. В его глазах не было насмешки, а лишь теплое, понимающее удивление.

— Я ожидал колкостей снова, — признался он, его голос прозвучал глубже в просторной комнате.

Я сжала пальцы, все еще не в силах поднять на него взгляд.

— Прости, что разочаровала, — пробормотала я, и в моих словах не было ярости, лишь странная, уязвимая искренность.

Он медленно подошел ко мне, его шаги были неслышными на темном паркете.

— Ты не разочаровала, колючка, — он тихо прошептал, его пальцы приподняли мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. В его зеленых глазах плясали отблески заката и что-то новое, глубокое и серьезное. — Ты удивила. Приятно. Иногда... иногда и от тебя можно дождаться чего-то, кроме шипов.

Его слова, такие простые, обожгли сильнее любой страсти. Потому что они были правдой. В этот момент, в этой комнате, наполненной его наследием, все мои защитные колючки оказались бесполезны. Осталась только я — смущенная, потрясенная и, возможно, на шаг ближе к принятию той судьбы, что ждала меня здесь, в логове Багровых, в этих покоях цвета крови и земли.

Дверь с мягким щелчком закрылась за Линдой, оставив нас в полной, звенящей тишине огромной комнаты. Воздух, только что наполненный серьезностью и давлением истории, вдруг сгустился, стал густым и сладким, как мед. Из наследника, впитывающего груз ответственности, он в мгновение ока снова превратился в того самого хищного, голодного волка. Его взгляд скользнул по мне, по кровати под балдахином, по мягкому ковру у камина, по массивному письменному столу из темного дерева.

— Ну так что, колючка? — его голос прозвучал низко и соблазнительно, нарушая тишину. Он сделал медленный шаг ко мне. — Хочешь, начнем тестировать кровать на прочность? — Его губы тронула та самая, раздражающе-самоуверенная ухмылка. — Она ждала тебя.

Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию.

— Или... — его взгляд упал на густой ворс ковра, — ...можем протестировать ковер на мягкость.

Еще шаг. Теперь он был так близко, что я чувствовала его дыхание.

— А может... — он обвел взглядом массивный стол, а затем скользнул им по открытой двери ванной комнаты, где угадывались очертания огромного джакузи, — ...мой стол? Или ванну? Выбор за тобой, Луна моя. Всё это теперь твое. Как и я.

Он протянул руку, касаясь моей щеки, и его прикосновение было обжигающим после прохладного воздуха комнаты. Вся серьезность, все смущение, что владели мной минуту назад, испарились, уступив место знакомому, пьянящему напряжению. Логово, его логово, внезапно стало ареной для нашей старой, вечной игры.

И тут в сознание, словно отточенный клинок, вонзилась мысль, заставившая меня вздрогнуть и пискнуть от внезапного осознания:

— Рэй... сегодня полнолуние.

Слова повисли в воздухе. Он замер, его разгоряченный, хищный взгляд на миг помутнел, уступив место быстрой умственной работе. Он медленно отстранился и по тому, как его глаза стали ясными, а тело напряглось, было ясно — он тоже напрочь забыл.

— Черт, — тихо выругался он, проводя рукой по лицу. Вся его игривая, соблазняющая энергия мгновенно испарилась, сменившись сосредоточенной серьезностью. — Полнолуние. Да. Ты права.

Он отступил на шаг, давая мне пространство, его взгляд стал оценивающим, сканирующим.

— Зов будет сильным. Очень. Особенно здесь, — его голос стал собранным, деловым. — Особенно после... всего, что было. После того, как ты пыталась блокировать связь.

Он был прав. Полнолуние всегда обостряло нашу связь, делая ее почти невыносимой. А сейчас, после всего этого стресса, боли и примирения, после того, как я сама пыталась ее разорвать... это могло быть похлеще любого