Унтерменш - Саша Сарагоса

— Что ж, тогда… я буду твоим котом, — предложил я и мяукнул.

Алеся неловко и коротко улыбнулась, хотела повернуться, чтобы продолжить игру. Но я уткнулся лицом ей в колени, мурлыча, залез под юбку и легонько укусил за ногу.

— Харди, не надо. Пожалуйста, — Алеся мягко, но настойчиво отодвинула мою голову от своих ног. Она говорила по-немецки почти без акцента, но мое имя произносила как-то по-особенному, не как все, и меня это чертовски заводило.

— Расслабься, — прошептал я. Уже не кусал, а ласкал ее бедра, попутно стаскивая с нее нижнее белье.

— Я же попросила, прекрати!.. — закричала она и, оттолкнув меня, подошла к окну и распахнула его. Подышав несколько секунд, она вдруг прикрыла рот ладонью, содрогнулась и убежала.

В ванной шумела вода, но я отчетливо слышал, что Алесю рвало. Она вышла бледная, с остекленевшими глазами и красными, как будто налитыми кровью губами. Я невольно посмотрел на ее живот: плоский, даже впалый, обтянутый тонким ремешком. Дело в том, что этот приступ внезапной рвоты был не первым. В предыдущих случаях Алеся объясняла его отравлением, побочным действием таблеток от бессонницы, противным приторным одеколоном, которым меня надушили в парикмахерской...

— Ты беременна? — спросил я прямо. На этот раз не стал ждать ее пояснений.

Алеся обхватила себя руками, словно защищаясь от моего вопроса, и отрицательно покачала головой.

— Тогда что с тобой?

— Переутомление, — неуверенно проговорила она, как будто не отвечала, а наоборот, спрашивала. — У меня такое было, перед экзаменами... Харди, сколько всего произошло за последний месяц. На мне этот огромный дом, сад, оранжерея... Еще твои поручения. Кладбище, квитанции, натереть паркет, окна мыть через день... Мне тяжело, я устала. Я не могу!.. У меня времени не остается позаниматься. Только ночью. Я сегодня села за инструмент, и не могу тремоло плавно сыграть!

И она вдруг сползла по стене, закрыла лицо руками и тихо, без всякой причины, заплакала. Я не произнес ни одного осуждающего слова!

Какой смысл плакать? Да, убрать большой дом требовалось больше времени, чем мою служебную квартиру. Но я не просил чинить крышу или краны. Я даже не просил, чтобы убиралась во всем доме. Моя спальня, кабинет, гостиная, бильярдная, холл, кухня и столовая, ванная и туалет соответственно. В саду я также не требовал идеального порядка, который обеспечивали моя мать и садовник. Достаточно было поддерживать его в приличном состоянии, как и оранжерею. Все!

— Ну хорошо, не плачь. Я позвоню Марте. Пусть она поможет тебе, — не стал возражать я и помог Алесе подняться на ноги. Подумав, все-таки спросил: — Послушай, может, тебе все-таки стоит обратиться к женскому доктору?

— Я была у него вчера. Я не беременна, не бойся, — ответила она и ушла.

— Даже не думал, — сказал я ей вслед и снова посмотрел на ее талию — тонкую, как щепка.

Что ж, время покажет, решил я и отправился в кабинет. Следовало ответить Хольц-Баумерту, что я польщен его приглашением и с радостью его приму.

ГЛАВА XIII

1

Накануне отъезда я был у доктора. Я спокойно и уверенно отвечал на вопросы, говорил, что все осознал и никогда не вернусь к тому, что меня убивает. Естественно, я умолчал о флакончике в рабочем сейфе, как часто в последние дни мне снится, что я колю морфин, и о многом другом.

После мы с Алесей немного посидели в пивной. Я взял пару бокалов вайцена, Алеся заказала воды, но постоянно таскала у меня соленые орешки. Потом мы покормили уток в озере и прогулялись до «Грюнвальдена».

Возле стадиона было многолюдно, кучковались компании, делались ставки, больше осторожные. Алеся заметила, что в городе в последнее время прибавилось калек.

Я подошел к стенду, где вывешивались обзоры матчей, таблицы плей-офф и другие новости. За результатами игр я следил не так фанатично, как когда-то, однако все-таки старался не пропустить что-нибудь интересное. Ведь случалось разное. Вспомнить хотя бы первый розыгрыш Чаммер-Покаля[125] в тридцать пятом. Кто бы поверил, что клуб региональной лиги «Беролина» Берлин сумеет сенсационно выбить из турнира сразу два клуба Гаулиги: гамбургскую «Викторию» и «Форвертс Разенспорт» Гляйвиц? Хорошо, что Гессен Ханау-93 в одной восьмой поставил берлинцев на место.

А в декабре того же года, в Дюссельдорфе мы мерзли с Хорстом и Кристианом на трибуне Райнштадиона. «Нюрнберг» тогда забил «Шальке» два немыслимых гола.

Тридцать пятый... Прошло каких-то семь лет, а кажется, целая вечность.

— Отслеживаешь полет Золотого Фазана? Не тревожься, твои львы[126] пока держатся. Но до финала вряд ли доберутся даже с арийским параграфом.

Я обернулся.

Кристиан был нагружен покупками, но улыбался, как счастливый болван. Рядом с ним стояла приятная, хорошо одетая девушка. Она качала коляску и немного застенчиво улыбалась.

— Ну, в любом случае, ваша еврейская «Бавария» уже вылетела, — ответил я скорее в шутку и тепло поприветствовал старину Кики. Он представил меня своей невесте, Анне. Девушка ответила, что наслышана обо мне много хорошего.

Алесю она обняла, как старую знакомую. Стоило Алесе наклониться к коляске, губы ее сложились в умильную трубочку, а руки потянулись внутрь:

— Это кто здесь не спит? Плюшечка моя сладенькая!..

Кристиан прикрыл ухо рукой. Сквозь визги и сюсюканье спросил:

— Харди, ты не обиделся, что крестным отцом будет Хосси?

— Брось, хватит с меня и двух крестников.

— Слава Богу. Ты не ответил на мое приглашение, я решил, что это протест.

— Что за приглашение? — спросил я.

— Как? — удивилась Анна тонким, почти детским голоском. — Завтра крестины. В одиннадцать. Разве вам не передали?

Кристиан и Анна посмотрели на Алесю. Покачивая ребенка на руках, она ответила с некоторой неохотой:

— Я говорила. Разве нет?

В этот момент малышка закричала, и Анна взяла ее на руки, сказав, что им пора. Кристиан тоже засуетился, попрощался до завтра и поспешил за невестой. Случайная встреча закончилась так же внезапно, как и началась.

Осенний парк был тих и малолюден. Алеся собирала в букет опавшие листья, какие-то веточки с ягодами, поздние цветы. Закончив, указала на скамейку возле небольшого мостика и предложила передохнуть. Я смахнул листья и сел. Алеся устроилась рядом, положив голову мне на плечо, и смотрела в серое небо.

— Как ты могла забыть про крестины? — спросил я.

— Забыла. Или ты ничего не забываешь? К тому же ты все равно завтра уезжаешь в командировку.

— Это будет поздно вечером. В одиннадцать я успеваю быть на крещении. Кристиан — мой друг. И это важное