Унтерменш - Саша Сарагоса

Чарли нервно затягивалась. Яркие губы тряслись. Напудренное лицо стало белым, как гипс.

— И давно у тебя сифилис? — напрягся я. Прикинул, что последний раз спал с Чарли еще весной.

Пустой и подавленный взгляд Чарли был красноречивее всяких слов.

— Узнала с месяц где-то, — хрипло ответила Чарли, потушила сигарету и бросила мундштук обратно в сумочку, — Пошла сдаваться, когда поняла, что дело — плохо.

— Значит, когда ты приходила с платьем, ты уже знала?

— Да, знала. Знала! — почти бравировала Чарли. — И с тобой, и со своим шофером, и с мужьями клиенток!.. А почему только у меня все могло рухнуть так, в один миг?.. Чем вы лучше?!.

Чарли выдохнула и взяла себя в руки.

— Ладно, не будем об этом. У меня нет времени. Отведи меня к кому-нибудь. Я хочу, чтобы Кики хорошо прочистили мозги, и он понял, что уходить от законной жены — аморально и низко! А уж с его гадиной и ее выродком как-нибудь сама разберусь.

Передо мной стояла даже не женщина, а какая-то жуткая пародия. Я не узнавал ее. Ловкая маленькая девочка с грустными серыми глазами и рыжими пружинками, убранными под косынку, она разносила тонкими ручками выпивку пьяным морякам. Когда она превратилась в такое чудовище? Почему ее развратила не грязная забегаловка в вонючем портовом городишке, а большой старинный Мюнхен, куда я привез ее, полную надежд на будущее...

— Ну ты и тварь, — сказал я, подошёл в плотную к Чарли и пнул ее по ногам. Она вскрикнула и упала, как подкошенная. Визг оборвался, когда ударил ее сапогом в брюхо. От пальто отлетела пуговица, а сама она сложилась пополам и беззвучно открыла рот. Пока корчилась и хрипела, добавил еще раз, и еще. Последний удар пришелся по лицу. На паркет брызнула кровь, а Чарли неподвижно застыла у стены, куда я забил ее, как мяч в ворота.

Я подошёл к столу и закурил, чтобы успокоиться. Нажал кнопку вызова охраны. Попросил конвойного проверить пульс фрау. Приложив пальцы ей на шею, он кивнул. Тогда я сказал привести фрау Линд в чувство и отпустить, а также позвать уборщицу.

* * *

Придя домой, я положил ключи на тумбочку и разделся. На подносе для писем я увидел письмо лично от Хольц-Баумерта. Недолго думая, я распечатал его. Старик сообщал, что начался сезон охоты на косулю, и заядлый охотник приглашал меня принять участие. Это был тот самый момент, которого я ждал.

Я позвал Алесю, но никто не ответил. Из-за закрытых дверей доносилась музыка, и я вошел в зал.

Мебель, картины, напольные часы, большая хрустальная люстра, которая по праздникам сияла, как солнце, — все было накрыто чехлами. Алеся играла так прекрасно, что от густых, бархатистых звуков у меня по спине и рукам побежали мурашки. В тусклом свете камина ее профиль казался изящным и воздушным, как будто я видел привидение в пустом доме, какую-то картинку из прошлого.

— Холодно? — спросила Алеся, когда я подошёл к камину погреть руки.

— На улице? Да, замерз, как щенок. Ветер северный, — ответил я. Поленья весело потрескивали, как на Рождество, рассыпая искры. Языки пламени лизали решетку, отбрасывая на стены и пол причудливые фантастические тени. — Что на ужин? Я ужасно голоден.

Алеся быстро собрала ноты и, закрыв крышку рояля, вышла. Я подвинул кочергой угли поближе к краю, как вдруг из темноты появилась кошка и мягкими прыжками потрусила за Алесей.

— Откуда она взялась? — спросил я, входя на кухню. Кошка нетерпеливо терлась о ноги Алеси, вставала на задние лапы и противно мяукала.

— Кто? А-а-а, это Илья Ильич, — ответила Алеся и поставила блюдце с едой на пол. Кошка с жадностью набросилась на еду.

— Я спросил, откуда?

— С кладбища.

Я закрыл глаза и открыл их снова.

— Ты что забыл? У твоей сестры земля под памятником просела, и могильщики должны были поправить, — объяснила Алеся. — Сам же просил съездить после тридцатого посмотреть. Я поехала сегодня. Все в порядке. Листвы налетело немного — убрала. Цветы поменяла.

— Это я понял, — сказал я. В самом деле забыл про это дело. — А кошка?

— Кот. Я уходила, вдруг слышу, визг, свист, хохот. Смотрю, а там мальчишки. Они ему керосином хвост облили и хотели поджечь. Хорошо, что спички у них промокли. Я их прогнала, а кота забрала. Вымыла, вычесала. Он еще так вальяжно развалился на диване, как барин. Точно Обломов.

Я посмотрел на тощего кота. Он трясся, когда ел. Да, блохастому повезло. Облить керосином хвост... Какая жестокость. Кем вырастут эти юные глупцы?

— Ты молодец, что вспомнила про кладбище. А кота завтра отнеси обратно, — сказал я.

— Почему? — нахмурилась Алеся. Она стала похожа на ребенка, которому отказали купить леденцов. — Он красивый и ласковый. Пусть останется. Хоть одна живая душа. К тому же... вчера на кухне, мне показалось, я видела мышь!

— Я сказал, завтра кошки здесь нет, — ответил я и сел ужинать.

Свиные котлеты с соусом были превосходны, как и все остальное. Наполнив желудок и покурив в саду, я немного смягчился. Алеся к тому времени убрала посуду и снова села за рояль. Злополучный кот вылизывался в кресле напротив. Стоило мне подойти и посмотреть на него, как он прижал уши и зашипел, затем спрыгнул и убежал.

Я облокотился на черную лакированную крышку рояля.

— Сердишься? — спросил я.

— Нет, — ответила Алеся, играя.

— Милая, дом выставлен на продажу. Ободранные обои и клочья шерсти повсюду — не то, что хотят видеть покупатели. А если он пометит мебель? Эту вонь не выведешь ничем. Ты же знаешь, я не люблю кошек. Тем более с кладбища. Ну?

— Я все поняла. Я отнесу его Флори. Она сказала, с удовольствием возьмёт Илью Ильича... Заодно заберу платье.

— У тебя мало своих?

— Но не таких, в котором можно пойти в оперу.

— Какую оперу? Когда?

— "Тангейзер". Мы же договорились вместе пойти на следующих выходных.

Я вздохнул, присел на корточки перед Алесей и снял с клавиш ее руку. Как и кладбище, "Тангейзер" совершенно вылетел у меня из головы. Тем более, кто знал, что он совпадет с приглашением Хольц-Баумерта поохотиться?

— Никак. Меня отправляют в командировку на три дня. Прости, малышка, — и я частыми мелкими поцелуями покрыл ее пальцы. — Когда вернусь, обещаю, мы сходим в театр вдвоем. Потом купим мышеловку. А еще один мой приятель разводит шпицев. Маленькая симпатичная собачка. Выберешь щенка, который понравится, и тебе не будет одиноко.

— Спасибо. В этом