Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Троя еще стоит, но должен предупредить, ваше величество: ахейцы, несомненно, вернутся, и, вероятно, очень скоро. Все еще есть время отправить эту госпожу обратно к ее законному мужу. Вы должны действовать быстро.

Елена старалась сохранять бесстрастное выражение лица, но Приам почернел.

– Боги оставили Елену в Трое. Они даровали нам победу. Как ты смеешь? Ты сам настаивал на том, что конь – это доказательство расположения богов!

Не дожидаясь ответа, он повел Елену обратно к своему столу и остановился поприветствовать дочь Креусу и ее мужа Энея, капитана первого флота. Креуса застенчиво улыбнулась Елене, что когда-то стало бы для нее сладким нектаром. Теперь же Елена почти не обратила на это внимания. Она перевела взгляд на Париса, который манил рукой симпатичную служанку. Его рука исчезла за спиной девушки, та густо покраснела и чуть не выронила сосуд с вином. Почувствовав, что жена за ним наблюдает, Парис отпустил намеченную жертву.

Когда Елена вернулась и села рядом с ним, он приобнял ее в точности как ту служанку.

– Моя любовь, отец наслаждается твоим обществом уже долго.

– Приятно было находиться в компании взрослого человека.

– Не злись. Я бы предпочел служанке тебя, если бы ты позволила. Улыбнись гостям. Если подумать, все это в нашу честь. Мы должны показать им, что все было не зря.

К изумлению Елены, Парис поднялся и притянул ее к себе, заключив в объятия. Обернувшись к гостям, он изобразил ухмылку и, казалось, уже был готов подмять ее под себя. Музыка стихла, все в зале испытали потрясение, смешанное со стыдом. Не обращая внимания на Еленины протесты, Парис потащил ее к дверям тронного зала.

– Бесстыдство! – пробормотала Гекуба, посмотрев при этом не на Париса, а на Елену.

Парис вытащил ее во двор, и его улыбка стала отчаянной. Он слегка встряхнул жену.

– Разве не должны мы хотя бы попытаться? О, Елена, неужели ты не помнишь, как было вначале? Мы выбрали друг друга.

– Я стараюсь об этом забыть.

– Не говори так. Это наше новое начало. – Он обхватил ладонями ее лицо и запрокинул ее голову назад.

Елена рывком высвободилась.

– Как ты собираешься меня соблазнять после всего, что было? Убирайся к своим служанкам. Только постарайся найти ту, что пойдет с тобой добровольно.

– Я знаю, что совершал ошибки. Одно не менялось никогда: это мои чувства к тебе, как бы сильно ты меня ни отталкивала.

– Глубина твоих чувств мне известна. Она не больше моей. Ты всколыхнул мои чувства, но сердца так и не тронул.

Парис дернулся, как получивший пинка пес.

– В этом вся правда. Я никогда больше не разделю с тобой ложа. Я скорее лягу с Агамемноном. – Елена ушла, не обернувшись, а он не попытался ее догнать.

* * *

Гуляки запрудили улицы в Пергаме, они пели, плясали и самозабвенно вопили. Елена старалась держаться пустынных переулков, хотя сомневалась, что в этот вечер кто-то может причинить ей зло. Они с Парисом заставили троянцев страдать, но в каком-то жестоком смысле она и впрямь стала символом их победы, троянской власти. Троянцы обладали ею, ахейцы – нет.

Она нашла того, кого искала.

– Возвращайтесь во дворец, – буркнул Синон, небрежно махнув рукой.

– Сначала скажи мне, что задумали ахейцы.

Он не ответил.

– Синон, пожалуйста.

Его разбитое лицо оставалось бесстрастным.

– Вам лучше не знать. Идите в свои покои. Будете в безопасности.

Елена презрительно засмеялась и пошла прочь. Она – и в безопасности? Когда он говорил ей правду, когда вообще сообщал хоть что-то? Ахейцы никогда ей не доверяли.

Напутственные слова Синона донес до нее ветер, так тихо, что она чуть не пропустила их мимо ушей:

– Нарисуйте фигурку коня на двери.

Конь. Она отправилась к храму Девы. Стоящая в теменосе высокая темная скульптура из дерева манила ее. У дверей храма, нетвердо стоя на ногах, распивали вино несколько троянцев. Ощущая на себе их испепеляющие взгляды, Елена с волнением подошла к деревянному коню. Никто ничего ей не сказал.

Она медленно обошла коня по кругу, пристально вглядываясь в его длинную морду и маленькие впалые глазки. Изучила взглядом вырезанные горбики гривы, гирлянду на шее. Стукнула кулаком по его ноге с начертанной на ней стрелоподобными символами надписью: «За свое благополучное возвращение домой ахейцы посвящают это благодарственное подношение Афине». Нога была толстой.

– Что ты такое? – шепотом произнесла она. – Расскажи мне свои тайны.

Ответа не последовало.

Она обошла коня еще раз, думая при этом о двух маленьких сынишках Лаокоона, и представила, что слышит их рыдающие тени. Родной отец размозжил им головы. Хотя, конечно, вряд ли. Елена услышала всего лишь ветер. Правда, ночь была до странности тихой.

* * *

Большинству мужчин в деревянном коне никогда не доводилось слышать голос ненавистной суки, из-за которой они воевали. Мало кто из них задумывался о том, есть ли он у нее вообще или как он мог бы звучать. А голос оказался таким же соблазнительным, как лицо, которое они время от времени видели на стенах Трои, столь же привлекательным, как тело, которое она отдала чужестранцу. Он так и тянул их обнаружить свое присутствие.

Неоптолем едва не поддался искушению открыть люк над головой, выбраться из полого конского нутра на спину скульптуры. Спрыгнуть на землю, задушить Елену. Но он понимал, что его товарищи не станут держать веревку, без которой он не спустится. Ничего. Нынешняя ночь сулит гораздо больше наслаждения, чем смерть всего одной женщины, пусть даже и шлюхи Елены. Можно будет изнасиловать весь город.

Внутри коня воняло потом и испущенными ветрами. Создатель скульптуры, Эпей, положил обшивку так, чтобы внутрь попадала самая малость воздуха, позволявшая спрятавшимся там выжить. Лунный свет просачивался сквозь узкие щели в спине коня в те моменты, когда расходились облака на невидимом небе. Толкавшиеся плечами воины все отчаяннее прижимались лицами к вентиляционным отверстиям и втягивали в себя слабый ветерок. Через крохотные глаза коня свет не проникал вовсе.

Маленький отряд воинов забрался в скульптуру еще до рассвета. Сначала это казалось авантюрой, о которой они будут рассказывать детям и внукам, если выживут в осажденной Трое. Теперь, когда их спины ломило, руки и ноги затекли и неизвестно было, сколько еще придется ждать, они начали опасаться, что Синон их бросил. За день этот мелкий хитрюга прошел мимо коня множество раз, произнося на первый взгляд ничего не значащие фразы, обращенные к снующим вокруг троянцам, значение которых понимали ахейцы: «Погода держится!» Не волнуйтесь, все идет по плану.

Но к этому моменту Синон не приближался к коню уже довольно давно. То