Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

и вовсе перестала понимать, насколько далеко они зашли. Она знала, что под дворцом существуют такие проходы. Ими пользовались слуги, и они предназначались для того, чтобы стать убежищем для посвященных в случае вторжения. По слухам, по тайным коридорам можно было добраться до других частей цитадели. Неужели Гекуба вела своих подопечных на улицы, кишащие бесчинствующими ахейцами? Или увлекала их в самое чрево дворца? Елене представилась картина с застрявшими в этих проходах кричащими женщинами и лижущим стены туннелей пламенем.

Наконец пол пошел под уклон и привел к низкому дверному проему. Через него женщины, сгибаясь вдвое, выходили из-за громадной каменной статуи на слепящий свет факелов. Елениным глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Она поняла, что находится посреди широкого открытого пространства. Слышались крики и звон металла.

Елена увидела, куда Гекуба привела свой доверчивый выводок.

– Что за глупость? – вскричала она.

Дворцовый двор еще никогда не представлялся менее привлекательным, хотя каждую появляющуюся из-за статуи царя Лаомедонта женщину приветствовали восторженные возгласы. Захватчики были везде и сильно превосходили числом защитников, хотя дворцовым стражам помогали слуги, вооруженные ножами, палками и каменными сосудами.

При появлении царицы и ее дочерей защитники застыли в ужасе. Глаза ахейцев уже кровожадно сверкали, пожирая тела наспех одетых женщин и выбирая трофеи. Несколько человек уставилось на Елену. В выражении их лиц не было ничего утешительного.

Поднялся рев:

– Это Елена! Елена!!!

Гекуба подталкивала охваченных ужасом царевен, словно бессловесные жертвы, к расположенному рядом алтарю Тархунта.

– Падайте перед алтарем, дочери! Плачьтесь богу жалобными голосами! Даже ахейцы не причинят вреда молящимся.

Женщины обрадовались этому проблеску надежды, бросились к большому алтарю, спотыкаясь о ведущие к нему широкие ступени, и тонко заголосили, бормоча молитвы. Ахейцы заухмылялись. Никто не ожидал, что женщины царской крови сами бросятся к ним на колени.

Грозившая жене и дочерям Приама опасность привела потрясенных дворцовых стражников в чувство, и они принялись драться с удвоенной силой, хотя не спали, были неуклюжи и медлительны из-за выпитого во время празднования. Вокруг двор уже устилали их мертвые и умирающие товарищи.

Елена стояла возле статуи Лаомедонта, застыв в нерешительности. Что лучше: бежать к алтарю или назад в темные проходы? Рискнуть сдаться ахейцам? Амата преклонила колени на ступенях алтаря и теперь подавала ей знаки с таким же перепуганным, как у остальных женщин, лицом.

Совсем рядом какой-то мальчишка полоснул по безбородой щеке другого такого же мальчишку. Раненый, дворцовый слуга, выронил свою дубинку и приложил к разрезанной щеке руку. Вытянул пальцы и уставился на стекающую по ним яркую кровь.

Захватчик занес меч для следующего удара.

– Посмотри на меня, троянец! Сейчас я тебя прикончу. Тебя собирается убить Неоптолем, сын Ахиллеса. – Парень улыбнулся. – А потом я умерщвлю суку Елену.

Он перерезал мальчишке горло.

Возможно, возмутившись самонадеянностью юноши, двое ахейцев подбежали к Елене. Ноги почти отказывались ее держать.

– Вы не можете меня тронуть! Я жена Менелая! – закричала она.

– Ты шлюха Париса, – высмеял ее один из нападавших.

Что бы они ни собирались сделать, их внимание отвлекла новая партия защитников, выбежавших на крики во дворе. Прибывшие – оставшиеся сыновья Приама и горстка слуг – успели наведаться в дворцовую оружейную. Их предводитель, Деифоб, зарубил троих захватчиков. Он остановился посмотреть в глаза матери. И в эти несколько мгновений ахеец, чье лицо было скрыто под шлемом, вспорол ему живот.

С необъяснимой внезапной болью в сердце Елена смотрела, как гордый, сердитый Деифоб зажимает руками выпадающие внутренности. Она была не в силах отвернуться, как в тот раз, когда он заставлял ее смотреть со стен Пергама на изуродованное тело Гектора. Остолбенев, Деифоб рухнул на каменный пол двора. Геройская смерть для брата, уж очень боявшегося сражаться рядом с Гектором.

Неоптолем приблизился к корчащемуся Деифобу и полоснул его по носу и щекам. Поставил ногу на шею умирающего и сломал ее.

Полит, один из младших сыновей Гекубы, с криками бросился к умирающему брату. Неоптолем терпеливо ждал, пока юноша, уклоняясь и подныривая, проберется через гущу рукопашной.

Приам ковылял, обходя по краю место боя и направляясь к алтарю Тархунта. Он резко остановился и вытянул руки к Политу.

– Иди ко мне, дитя! Ах, боги, оставьте мне одного сына! – престарелый царь поскользнулся на луже крови и упал на четвереньки.

Елена не дыша смотрела, как он мучительно медленно ползет среди леса ног и в его древнюю плоть грозит вонзиться копье или меч.

Каким-то чудом Приаму удалось добраться до ступеней алтаря. Он положил на них руки и с трудом поднялся. Женщины расступились, и царь, шатаясь, пошел к алтарю. На полпути он обернулся и снова протянул руки к Политу, словно лаская рассыпающиеся пряди волос юноши.

– Осторожнее, сынок! Ты еще не воин, – молил старик, хотя Полит не мог его слышать среди шума.

Ослепленный горем юноша яростно ринулся на Неоптолема. Его противник уходил от атак, легко пританцовывал из стороны в сторону и потихоньку вел Полита к алтарю. Полит дважды оборачивался, бросая взгляд на труп Деифоба, который топтали сражающиеся. Неоптолем мог бы ударить в эти моменты, но он этого не делал.

– Я поступлю с отцом Гектора так же, как мой отец поступил с Гектором, – сказал он Политу, когда они оказались уже почти у алтаря. – Привяжу Приама к своей колеснице и протащу его труп вокруг стен вашего пылающего города.

Взбешенный Полит бросился на своего мучителя, а тот отошел в сторону. Неоптолем взмахнул мечом по дуге и взрезал парнишку от лобка до груди.

Приам с Гекубой издали жуткий вопль. Они оба согнулись, схватившись за собственные животы, будто рану нанесли им.

Неоптолем изучал их с выражением детского любопытства. Он вытянул ногу и столкнул Полита со ступеней.

Несчастный, которого быстро покидали жизненные силы, смог на локтях вползти на первые несколько ступеней. Гекуба подбежала к своему ребенку и обхватила его голову руками. Мимо ее уха пролетело копье, а она гладила мокрые кудри Полита. Приам подобрал копье и неуклюже бросил в Неоптолема.

– Ты уж либо молись, либо воюй, старик. Нельзя делать все сразу, – ядовито усмехнулся Неоптолем. – Похоже, ты определился.

Он поднялся по ступеням алтаря. Под вопли женщин он схватил Приама за редкие растрепанные волосы и потащил по ступеням вниз. Волосы обрывались. Старик упал на колени в лужу крови своего сына. Он царапал ногтями ноги Неоптолема. Пытался обхватить его икры и рвануть.

Неоптолем позволил Приаму измотать себя до предела, а затем поднял ногу и поставил ее царю на шею, распластав его ничком на полу. Потом ухватил старика за щиколотку и поволок к входу. Приам оставлял за собой малиновый след