Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Вы ведь не знали, – бормотал он. – Но послушайте, они сделают то же самое со мной. Про девочку я узнал только сейчас. Я проходил мимо жилища Агамемнона и услышал, как они с Одиссеем обсуждали ее убийство. Я был так поражен, что не стал и задумываться. Распахнул дверь и заявил им, что пошлю весть Клитемнестре. Я все-таки присягнул на верность вашим родителям, а это распространяется и на их дочерей. В общем, с тем же успехом я мог бы сразу прыгнуть в собственный погребальный костер. Они связали меня, заткнули рот и заперли в клетке в укрытии Агамемнона.

Елена покачала головой. Неужели это правда? Дочь Клитемнестры, малышка Ифигения умерла за ветер? Умерла ради того, чтобы ахейцы смогли увезти ее беглую тетку из постели Париса? Елена закрыла лицо руками.

Приам движением глаз показал на раны Синона.

– Выходит, это Агамемнон с Одиссеем сотворили с тобой такое?

Пленник вытянул руки, стараясь обнять ноги царя в мольбе. Тычок древком копья в висок опрокинул его.

– Владыка, владыка, я вас умоляю! Не отправляйте меня к ним! – Синон пал ниц и заерзал на животе, уткнувшись лицом в песок. – Они обойдутся со мной еще хуже, гораздо хуже этого. – Он поднял голову, и на его распухшем лбу появилась маленькая черточка. – Но царица Елена говорит, что ахейцев нет. Может ли быть такое?

– Тебе виднее, – ответил Приам.

– Я ничего не знаю, ваше величество. Кроме того, что они решили, что смерть Ахиллеса стала для них посланием богов: ахейское дело проиграно. Их последней надеждой было пожертвовать меня. Не только ради правильного ветра, чтобы пересечь море во второй раз, но и ради моего молчания насчет первого раза. Никто не узнает о преступлении Агамемнона и Одиссея. Если боги, а также вы позволите мне снова встретиться со своими врагами, я отомщу за себя и за Ифигению.

Жрец Лаокоон хмыкнул.

– Однако же сейчас ветер благоприятный, и ахейцы тебя не убили.

– Не убили. И если я проживу достаточно долго, чтобы вернуться домой, я принесу жертву, как полагается, каждому из богов за то, что сохранили мне жизнь.

Юные сыновья Лаокоона забыли о своем расстройстве из-за прерванной игры. Более бойкий из них спросил у пленника, вытаращив глазенки:

– Ты же был в клетке. Как ты выбрался?

Синон просиял своей беззубой улыбкой.

– Разумный вопрос, молодой человек. Плохой царь, Агамемнон, созвал собрание, чтобы объявить ахейцам об окончании войны. Представь себе, каково мне было сидеть в клетке, зная, что собирается сделать со мной Агамемнон, и услышать, как снаружи армия разразилась радостными воплями. Пока все это происходило, в шатер вошли два подручных Агамемнона. Я решил, что мое время пришло. Думал, они убьют меня по-тихому, как Ифигению. Они вытащили меня из клетки, и один прижал к полу, а второй осыпал ударами. Избиение продолжалось долго, пока я не перестал чувствовать. Я потерял сознание. Когда очнулся, то обнаружил, что лежу на пляже, а надо мной стоят эти двое троянских стражников.

Приам медленно кивнул, а потом с уверенностью произнес:

– Что произошло, совершенно очевидно. Ветры изменили направление, и злодеяние в виде второй человеческой жертвы совершать не потребовалось. Но Агамемнон с Одиссеем не могли позволить тебе вернуться в Ахею с тем, что тебе известно. Они приказали тебя забить. Думали, что ты умрешь от ран без помощи или тебя обнаружат и добьют троянцы.

– Вы все прекрасно понимаете.

– Дардан, я помогу тебе, – объявил Приам. – Ты побудешь у меня во дворце, пока не поправишься. А потом корабль отвезет тебя в Ахею. У тебя будут в распоряжении люди, чтобы ты смог отомстить за себя своим врагам и моим.

На сей раз стражники позволили Синону коснуться царя. Он схватил руки Приама и поднес их к своим опухшим, разбитым губам.

– Великодушный царь, у меня не найдется слов, чтобы описать вашу доброту.

Приам содрогнулся и высвободился.

– Тогда скажи мне еще вот что. Что тебе известно об этом? – Он жестом показал на деревянную лошадь, чья черная тень уже подбиралась к ним.

– Ах, конь! Сделан плотником Эпеем. Заслуга Одиссея. Это уловка.

У Елены перехватило дыхание. Синон сознавался в обмане?

– Произошло следующее, – продолжил он. – Похищение вашего Девичьего камня было умышленно подстроено Одиссеем, чтобы осквернить байтил и не дать его вернуть. Он знал, что Дева – Афина, как называем ее мы, – будет в ярости и потребует возмещения. Что ж, так и случилось. Она явилась к Эпею во сне и сообщила, что позволит ахейцам благополучно вернуться домой, только если они построят ей коня: сухопутный корабль, символ Трои. Но она не сказала, какого размера он должен быть и где должен стоять.

– Поэтому они сделали его огромным, – заключил Антенор.

– Именно. Богиня показала Эпею две Трои. Одну, где вы отвергаете защиту святыни, Афина ведет ахейцев обратно в Трою, каждый троянец убит, каждая женщина порабощена, а цитадель сровнена с землей. Во втором видении был показан царь Парис, объединивший всю западную Азию и подчинивший нашего бывшего союзника, Великого Царя Хатти. Парис обращает свой карающий взор за Эгейское море, подчиняет все до единого ахейские царства и объединяет их под своим началом. Он сидит на троне в золотых Микенах и пьет вино из чаши, изготовленной из черепа Агамемнона.

Синон умолк, почувствовав недоверие публики. Елена испугалась, не зашел ли врун слишком далеко.

– Поразительно, – добавил он, – но это то, что Эпею позволила увидеть Дева.

– Мой Парис, – пробормотал Приам. В немом изумлении он взирал на гигантского коня. Постепенно придя в себя, царь произнес: – Дардан, я задержал тебя разговорами чересчур надолго. Тебе нужна мягкая постель и лечение. Ты можешь встать? Стража, донесите моего гостя до колесницы.

Синон позволил, чтобы его приподняли и помогли залезть в колесницу. Он слабо сжал поручень и проверил, насколько хорошо его держат ноги. Приам взял поводья, соблаговолив стать колесничим раненого.

– Антенор, – сказал Приам, – велите каменщикам разобрать перемычку на Илийских вратах и часть стены настолько, насколько будет необходимо. Завезите коня в Пергам во что бы то ни стало.

Советник важно поклонился.

Елена смотрела, как Приам удаляется вместе с ахейским засланцем, и старалась не обращать внимания на бормотание Кассандры, которая стояла в тени коня, конвульсивно содрогаясь.

Глава 37

Первое время троянцы смотрели на огромную фигуру возле ворот их города с подозрением, но задача по ее втискиванию в Пергам вскоре захватила всех горожан, кроме самых недоверчивых. Большинство трудоспособных мужчин с энтузиазмом взялись за разборку древней стены по обе стороны от ворот. Женщины столпились