Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

ли старался не вызвать подозрений у троянцев, то ли его отсутствие предвещало кое-что похуже. Не выдал ли он ахейцев Приаму? Может, его как раз пытали, чтобы узнать тайну коня? Может, он погиб?

Несколько воинов начали паниковать, а это болезнь заразная. В промежутке между всхлипами Эпей запричитал:

– Он подсунул нас прямо под нос Приаму!

Одиссей зажал плотнику рот ладонью и встряхнул его, чтобы тот умолк.

– Он нас обманул ради собственного богатства! – простонал другой.

Диомед придержал одной рукой голову нытика, а второй его вырубил.

Неоптолем считал Одиссея с Диомедом дураками, раз взяли на задание таких слабаков. Он бы перерезал каждому трусу горло. Хотя в чем-то нытики правы: Синон вполне способен предать. В этот момент Приам мог мучить его, выпытывая правду. О жестокости троянского царя ходили легенды.

А вот как распорядится Приам полученной от Синона информацией? Прямо сейчас вооруженные копьями воины могут окружить коня и ждать приказа царя, чтобы метнуть свое оружие в конское брюхо. Или, например, Приам решит запечатать люк и оставить ахейцев умирать медленной смертью. Или его стражники подожгут коня пылающими факелами, а горожане примутся танцевать и петь вокруг него под крики людей внутри.

У всех окружавших Неоптолема закаленных в боях воинов в головах роились схожие мысли. Они скулили, как дети, но Неоптолему страшно не было. Он найдет способ выбраться, если понадобится. Это будет частью приключения.

К Эпею вернулся голос после встряхивания Одиссеем, и он снова заплакал. Все шипели на него, чтобы заткнулся. Одиссей пихал его локтем под ребра, но Эпей уже разошелся так, что не слышал предостережений. Он раскачивался вперед-назад, обхватив колени и скуля, и бился спиной о Неоптолема.

– Не ной, – прошипел Неоптолем. Он зажал рукой Эпею рот, ухватил его за затылок и резко повернул. Ожидаемого хруста не последовало. Неоптолем вернул голову плотника в первоначальное положение, стиснул зубы и приготовился повторить попытку.

Эпей, опомнившись от шока, стал отбиваться и пронзительно заверещал. Он отодрал ото рта руку Неоптолема и бросился лицом вниз на колени Одиссея.

– Ради всех бессмертных богов! – пробурчал Одиссей, который никогда бы не позволил Неоптолему залезть в коня, если бы на этом не настояли ахейцы. Они утверждали, что сын обязательно должен был взять что-то из отцовских качеств. – Ты и правда ненормальный, малец.

Но уголок его губ приподнялся в улыбке. Когда начнется штурм Трои, Неоптолемову тягу к насилию будет сложно переоценить.

* * *

Елена поежилась на поднимающемся ветру. Она продолжала в одиночестве бродить по улицам Пергама. Многие троянцы оставались на улице, но мало кто из них бодрствовал. Они толпились в дверях в винном оцепенении. Любовники лежали, переплетясь телами, везде, где только удалось найти клочок травы. Елена подумала о том, сколько семени было засеяно в праздник Спасения Коня. Может, появится новое поколение и пополнит запас обмолоченного ахейцами зерна? Вероятно, очередной ребенок родится и от Париса.

Чуть ранее она заходила в свой дом, чтобы собрать кое-что для отъезда в Ахею. Постояла в дверях спальни Париса в ожидании, что муж ее заметит. Когда он оторвал лицо от похожих на подушки грудей своей последней любовницы, Елена сказала ему:

– Сегодня оставайся здесь, Парис. Я буду ночевать во дворце.

Он молча кивнул.

Все это было уже неважно: Парисова неверность, ее обособленность. Ахейцы восстановят ее на своем месте, увезут домой к Гермионе.

Однако на улицах было по-прежнему тихо. Последний раз, когда она видела Синона, тот перешучивался со стражниками у Дарданских врат и отпивал из их кувшина вино. Потом он растворился в ночи.

С разрастающимся ощущением поражения Елена вернулась во дворец. Опустилась на кровать и закрыла глаза, но они отказывались оставаться в таком состоянии. Бессмысленно пытаться уснуть. Елена уставилась в потолок и повторила про себя последний разговор с Синоном, вспоминая его напутствие.

Встала с постели и взяла со стола алабастр с белой краской для лица. Открыв дверь спальни, пальцем намалевала на ней грубый контур коня. Окинула взглядом свое творение. Кто заметит предательский знак первым – друг или враг? И в любом случае, кто из них кто? Она закрыла дверь и вернулась в кровать дожидаться.

* * *

Елена подскочила, поразившись тому, что так незаметно уснула. Сквозь сон она услышала какой-то звук. Что это было? Елена постаралась собраться с силами и сесть. Она ведь позволила векам опуститься всего на миг, только на миг…

Где-то в коридоре закричала женщина.

Елена резко выпрямилась. В коридоре поднялся гам: женский визг, мужские крики, топот ног, стук кулаками в двери. Елена подбежала к своей и с неистово бьющимся сердцем навалилась на нее спиной. Так ли здесь безопасно? Не лучше ли спрятаться? Куда? Или выйти к ахейцам, которые, несомненно, уже ворвались во дворец? Вдруг обычные воины ничего не знают о том, как она облегчила им вторжение? Пот катился по ее спине под облегающим жилетом. Что бы она ни решила, действовать нужно быстро.

Из прилегающей комнаты выбежала Амата с лампой в руке и сияющими глазами.

– Пора!

За дверью раздались пронзительные призывы Гекубы:

– Поднимайтесь, дочери! Быстрее! Враг здесь.

Невзирая на протесты Аматы, Елена приоткрыла дверь. Женщины с побелевшими лицами, некоторые с лампами в руках вереницей шли за Гекубой, и их тени дрожали на стенах, как привидения. Царица остановилась, подняла свой факел и оглядела женщин, как гусыня проверяет гусят.

Елена отступила назад, но ее успели заметить. Гекуба долго в нее всматривалась. Почти незаметно ее гордая, седовласая голова кивнула.

Глаза Елены защипало от слез. Не имея времени задумываться о последствиях, она выскользнула из комнаты и встала в конец очереди. Амата, сморщившись, последовала за ней.

– Куда она нас ведет? – спросила Елена у младшей дочери Гекубы, Поликсены, но та не ответила. Поликсена, похоже, ничего не соображала от страха и вообще ничего не чувствовала. Елена слегка тряхнула девочку за плечо. – Скажи, что происходит!

– Это все конь, – безучастно произнесла Поликсена. – В коне прятались люди.

Прятались в животе огромного идола.

– Я не позволю им причинить тебе вреда, обещаю, – шепнула ей Елена. – Не отходи от меня. Я смогу тебя защитить.

Поликсена отвернулась.

Гекуба повела своих подопечных в служебный проход, вниз по крутым ступеням. Женщины спустились и оказались в лабиринте затхлых узких туннелей, где свет исходил лишь от их ламп и факела Гекубы. Андромаха, сжимавшая руку капризничающего сына, поспешила к началу цепочки. Астианакт встревоженными глазами поглядел на свою бабушку.

Гекуба коснулась щеки внука.

– Будь храбр, маленький мужчина. Ты нужен своей маме как никогда.

Как и остальные, Елена понятия не имела, где они находятся; вскоре