Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

ни один троянец не знал, что случилось с моими костями потом. Я, конечно же, наблюдал за всем этим – щедрость Приама оказалась столь велика, что заставила заплакать умершего.

Гекуба отругала его, а потом удалилась в бывшие покои Гектора нянчиться с Андромахой. Встревоженные братья и сестры Оплота Трои шушукались между собой, но пенять отцу не осмеливались. Советники Приама единогласно заявили, что была упущена уникальная возможность сокрушить боевой дух ахейцев. А народ тем временем продолжал надеяться, что их царь придумал разные способы опозорить мои кости: сделал из моего черепа чашу, повесил мою тазовую кость на стене в тронном зале, сделал из костяшек пальцев игральные фишки для сына Гектора Астианакта.

Лишь один человек воспринял снисходительность Приама с облегчением – Парис. Он выполнил задуманное и не имел желания продолжать дальнейшие надругательства. Угрюмость отца, с которой тот встретил преподнесенный труп, сбила Париса с толку, как и реакция Елены. При виде моих останков, которые царь велел положить на носилки в тронном зале, она побледнела. А потом закрылась в спальне. Даже благодарность горожан постепенно уменьшалась. Сначала они приветствовали вышедшего к ним Париса как нового Гектора и осыпали его лестью, но вскоре начали шептаться о том, что он разгневал богов, нарушив перемирие и убив безоружного человека. Настроения на улицах были мрачные, а потом случилось кое-что неожиданное.

Выпученные от удивления глаза Приама разглядывали лица воинов, принесших ему это известие.

– Как же так?

Несколько воинов беспомощно обменялись взглядами. Самый старший из них сказал:

– Это все, что нам известно, ваше величество. Равнина пуста. Мы предположили, что ахейцы сложили оружие из-за траура по Ахиллесу, и подошли к их лагерю, чтобы воспользоваться преимуществом. Мы ожидали услышать плач, но не услышали и не увидели ничего: ни укрытий, ни людей, ни кораблей. Мы решили, что боги над нами шутят.

Приам затряс головой:

– В лагере что, никого нет?

– Его сровняли с землей, крепостной вал разрушен, ров закопан, будто ахейцы никогда и не приходили в Трою. Все, что осталось, это остатки нескольких тлеющих укрытий.

Своей новостью воины, наверное, хотели заработать мгновенное продвижение по службе или хотя бы ценные награды. Но Приам только, нахмурившись, посмотрел на Антенора.

– А если это ловушка? Пошлите за Энеем. Ему понадобится новая лодка. Он должен обогнуть Тенедос: ахейцы могли спрятаться в одной из его бухт.

Советник поднял одну бровь.

– Флот такого размера? Определенно, невозможно. Ахейцы, вероятно, отплыли, пока мы решали, как поступить с Ахиллесом. Его смерть, наверное, их сломила. А если не так, то на материке есть укромные места получше. Нужно послать разведчиков на юг.

Разгорелась полемика, в результате которой все советники согласились, что возле Тенедоса нет бухты, способной вместить весь ахейский флот. Приам решил снарядить разведчиков вдоль побережья и еще один отряд отправить на гору Ида, чтобы они изучили горизонт.

Взмахом пальцев Приам разрешил принесшим новость воинам уйти. Они нерешительно замялись, и Приам раздраженно спросил:

– Что еще?

Старший облизнул губы.

– Тут еще такое дело, ваше величество. Думается, вам лучше увидеть своими глазами.

* * *

Толпа, стоявшая на прогретом солнцем берегу, хранила молчание. Каждая голова была запрокинута назад в созерцании оставленной на песке скульптуры: гигантского деревянного коня.

Конь поднимался в высоту на три добрых человеческих роста и обладал широким туловищем на длинных, крепких ногах, закрепленных на платформе с колесами. По словам Лаокоона, верховного жреца Апалиунаса, изготовлен он был из кизилового дерева, кощунственно вырубленного в священной роще бога, расположенной на нижних склонах Иды. Стоявший в тени огромного животного жрец указал на его заднюю ногу.

Елена уставилась на вырезанные там странные символы. Несмотря на полуденный зной, ее пробрал озноб. Она пожалела, что вышла из своей спальни и, почувствовав изменение настроения во дворце, присоединилась к царской свите. Вырезанные символы напоминали пучки стрел с перевернутыми наконечниками.

– Это общий язык, аккадский, – сказал Лаокоон. – Тут написано: «За свое благополучное возвращение домой ахейцы посвящают это благодарственное подношение Афине».

Два маленьких сына жреца пришли с ним вместе, чтобы посмотреть на коня. Воспользовавшись тем, что отец отвлекся, они украдкой глянули на родителя и незаметно улизнули. Наконец-то дети Трои могли играть на великолепном пляже, о котором они мечтали на протяжении бесконечной оккупации ахейцами.

Стоявшая рядом с Еленой царевна Кассандра тихо произнесла:

– Мне это не нравится. Похоже, это ловушка.

Ловушка и есть, подумала Елена. Великий Обман.

– Несомненно, – поддержал советник Антенор. – Они сделали коня таким огромным, потому что надеются, что мы не затащим его в ворота.

– Тогда для чего они сделали колеса? – спросила Елена.

Антенор поднял брови, будто ответ очевиден:

– Конечно, для собственного удобства. Они наверняка сделали его на равнине, а потом прикатили сюда.

– Почему в форме коня? – не унималась Елена.

– Опять же, это очевидно. Конь – это сухопутный корабль. Ахейцы хотят благополучно добраться до дома, поэтому сделали для своей богини коня. Они рассматривают смерть Ахиллеса правильно: она стала божьим наказанием за похищение Девичьего камня. Эта лошадь – возмещение. Она сделана для того, чтобы умилостивить богиню и обеспечить им ее поддержку во время путешествия. Но они соорудили ее такой большой, сочтя, что это вынудит нас оставить ее на берегу. И за это ярость богини перейдет с них на нас.

По лицам многих собравшихся Елена видела, что Кассандра не единственная, кто сомневается в таком объяснении. Троянцам следовало бы ликовать из-за ухода ахейцев. Плясать, петь и бросаться друг другу на шею. Но все произошло слишком уж внезапно, и это было странно.

– Полно, полно, Кассандра, – сказал Приам. – Наступил день, которого мы все так ждали. День, за который проливало кровь так много людей. Давай не будем его портить. – Он повернулся лицом к толпе: – Добрые люди, похоже, наши враги вместе со своим героем лишились и мужества. Некоторые из вас опасались, что боги разгневаются за то, что Парис нарушил перемирие, но на самом деле они направляли стрелу моего сына. Ахиллес сам был нарушителем. Он не отдавал Повелительнице Черной Земли ее мертвого. Поэтому и не мог рассчитывать на покровительство. Через Париса боги выдворили строптивых ахейцев с нашей земли.

Лица собравшихся повернулись к Антенору. Этот советник считался в Трое мудрейшим человеком и к тому же знатоком ахейцев. Каждый помнил его дипломатические соображения по поводу ахейской делегации перед началом войны, когда он попытался предотвратить беду, посоветовав вернуть Елену.

– Все верно, – согласился Антенор.

Приам жестом указал на Елену.

– А ты, моя дорогая, что думаешь ты, зная ахейцев, как никто другой?

По отеческой улыбке Приама Елена поняла, что для него не столько важно