Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Троянцы не желают торжествовать над его разложением, как ахейцы, – молила она. – Наш сын никогда не был чем-то отвратительным.

Двери тронного зала открылись, и Приам упал в объятия жены. Он разрешил слугам положить Гектора в терракотовый ларнакс с изображениями скачущих диких коней. Опуская крышку, слуги не могли скрыть болезненных улыбок.

– Хороший царь, – повторила Елена. Она протянула Идею чашу. – Я… Меня мучила жажда. Теперь я ее утолила, но не пропадать же хорошему вину?

Старик улыбнулся, Елена увидела, что большая часть зубов у него разрушена.

– Вы очень добры, госпожа. Сегодня можно каплю, но, надеюсь, оно не слишком крепкое. В юности от вина я делался смешливым. Теперь оно смеется надо мной. – Идей плеснул несколько капель во славу богов и Гектора. Поднес чашу к губам.

Елена не стала дожидаться и смотреть, выпил ли он все до дна. Она торопливо пожелала Идею доброй ночи и с сильно бьющимся сердцем поспешила обратно в спальню. Легла рядом с Парисом и задремала. Ей привиделась разгневанная богиня и лежащий в продуваемой ветрами цитадели старик, уснувший мертвым сном.

* * *

Служительницы храма обнаружили пропажу на рассвете.

Созванные высшей жрицей подданные Приама толпились в цитадели, в теменосе храма Девы и в самом храме. Высшая жрица, царица Гекуба, стояла на коленях во внутреннем святилище и простирала вытянутые руки к пустому постаменту. Ее вуаль перекосилась, обычно безукоризненно уложенные волосы пребывали в беспорядке. Древний байтил, стоявший на этом месте с тех пор, как возвели стены Трои, исчез.

Гекуба устремила яростный взгляд запавших глаз на собравшихся в святилище троянцев. Голосом, хриплым от всенощных рыданий на полу возле ларнакса своего сына, она приказала:

– Выйди вперед любой, кому что-то известно об этом злодеянии!

Ее требование шепотом передавали по всему храму и дальше на улицы. Ответа не последовало. Троянцев окутала гнетущая тишина. Гекуба разорвала ее своим воплем. Троянцы в храме тяжело вздыхали и покачивались из стороны в сторону.

– Горе Трое! – возопила она. – Горе троянцам! Богиня отворачивается от вас. Предатель заставил ее обратиться в бегство.

Люди в храме вглядывались в лица друг друга. Снаружи они толкались и пихались, завывали и плакали.

– Кому-то известно, кто украл Девичий камень, – вопила Гекуба. – Кто-то знает, кто перерезал горло стражникам храма в ее святилище прямо на виду у богини. Такое злодеяние будет наказано. Дева требует возмездия! – Она оглядела присутствующих столь пронизывающим взглядом, что каждый мужчина и каждая женщина почувствовали себя так, будто их внутренности вывернули наизнанку.

Виновные не выступили вперед, чтобы молить о прощении.

Наконец Гекуба с омерзением подняла ладони. Она разрешила троянцам разойтись.

Елена вышла из святилища, опираясь на руку Аматы. Остальные медленно двинулись за ней следом, перешептываясь и бормоча себе под нос.

Глава 35

Парис, возможно, подозревал, что его жена приложила руку к исчезновению Девичьего камня. Возможно, задумывался над ее постоянными посещениями храма, над тем, что, просыпаясь глубокой ночью, не обнаруживает ее рядом. Опасался, что она тайно договаривается с ахейцами о возвращении к первому мужу.

Но наверняка он знал лишь то, что должен вернуть ее любовь, и вернуть сейчас. И хотя Парис по-прежнему отказывался взять на себя ответственность за то, что привез ее в Трою, ответные действия ахейцев все же причинили зло троянцам. Он должен исправить ошибки, совершив непревзойденный подвиг. Он должен спасти свой народ и тем самым напомнить Елене о том, что когда-то она любила его так сильно, что оставила ради него своего ребенка. Ахейцы вырвали сердце Трои, а теперь Парис вырвет сердце ахейцев.

Он стоял в залитом солнцем дворе своего дома и, подняв руки, восхищался наручами из чеканной бронзы. Они, подаренные Гектору гордым сыном Приама, защищали Оплот Трои на поле боя. Сегодня Парис надел их для внешнего эффекта. Илу, слуга Париса, опустился на колени у его ног и затягивал на его голенях ремни гибких оловянных поножей, которые когда-то прилегали к мускулистым ногам Гектора. Парис будет соответствовать образу, когда с грохотом полетит по равнине на своей колеснице, торжествуя после проделанной за день работы. Он уже видел, как троянцы выбегают из домов приветствовать его, снова провозгласив своим любимым царевичем.

Он улыбнулся, посмотрев вниз на Илу. Помнил ли юноша то время, когда троянцы обожали золотого царевича и снисходительно пожимали плечами, узнав о его неудачах? Сейчас они гневно осуждали его за смерть своего чудесного Гектора. Их надежды льнули к сильным рукам Гектора, а его последний вздох унес эти надежды с собой. Страдания горожан усугубила Дева, переметнувшаяся в своем расположении к ним, прямо как ее приверженка, Елена из Ахеи, Елена из Трои.

Пришла пора Парису запылать, как головня, и расчистить путь для лучших воинов. Осмелевшая Троя все еще способна выиграть войну, несмотря на утрату Оплота и Девы. Парис станет тем героем, который сделает победу возможной.

Илу протянул Парису его накидку из леопардовой шкуры, посмотрел хозяину в глаза и опустил взгляд. Парень был красив, высок и строен, семнадцати лет от роду. Парис насладился им раз или два. Иногда, в подпитии, Парис доверялся симпатичному парню, но сейчас он подавил в себе желание рассказать ему о том, что задумал совершить. Если Илу проболтается, это уменьшит эффект от блестящего возвращения Париса. Елена никогда не желала его больше, чем когда он одевался для участия в бою. Конечно, Парис не рассказал жене о происхождении своей леопардовой накидки – подарка отца Андромахи ко дню их обручения.

Илу поправил накидку, пригладил ее, задержав на ней свои пальцы.

– Вот и все, – сказал Парис. – Хотя подожди.

– Да? – отозвался юноша.

– Передай моей жене сообщение.

Илу повесил голову.

– Попроси ее помолиться за мой успех. Скажи ей, что она будет гордиться мужем.

Парис смотрел, как Илу спешит прочь, недоумевая, что стало причиной угрюмости парня. Никто в Трое не станет надувать губы, когда он войдет в город через Скейские врата со своим военным трофеем. Никто, ни троянец, ни ахеец, уже не назовет его трусом или беспомощным искателем удовольствий.

Парис сунул за пояс кинжал, не имея намерения пускать его в ход. Много лет назад одна знакомая девушка, травница, чье имя он запамятовал, рассказала ему про яд такой силы, что одной маленькой капли было достаточно, чтобы убить даже самого сильного воина. Парис попытался представить себе лицо этой девушки, благодаря ее про себя. Потом он повесил на плечо колчан со специально подготовленными стрелами