Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Теперь, когда он объявил, зачем пришел, он забыл о своих лукавых доводах и разрыдался. Слезы потоком катились по его щекам. Его грудь вздымалась. Он хватал ртом воздух. Автомедон и Алцимус опустили головы. Я тоже опустил. Казалось, на мои плечи навалился груз. Мысленным взором я увидел Пелея, оплакивающего меня в своем дворце. Увидел свою мать на смертном одре, услышал ее предсмертный хрип. Увидел Патрокла, моего бедного пронзенного Патрокла, и застонал от горя, столь же безутешного, как в тот миг, когда мне сообщили о его гибели. Перед моими глазами пролетело бесчисленное количество других лиц – множества друзей, которых я лишился на этой безжалостной Троянской равнине. Я увидел Патрокла. Патрокла, Патрокла.

В настоящее меня вернуло ощущение того, что Приам сжимает мои ноги. Он повис на мне, будто не столько умоляя, сколько стараясь удержаться и не упасть.

Я взял его руки.

– Если бы только наши слезы могли вернуть их к жизни, они бы уже сидели рядом. Я временами в самом деле думал, что мое горе или моя злость сможет вернуть его, но все, что я делаю, не приносит результата. – От этого осознания, от чувства пустоты внутри у меня все заныло. Конечно, я всегда понимал, хотя в той же степени не хотел в это верить. – Они живут в нашей памяти, пока живы мы сами. А это ведь означает, что мы должны о себе заботиться? Встаньте и сядьте рядом со мной, ваше величество.

– Нет, – отрезал Приам. – Ты думаешь, я смогу спокойно сидеть, пока мой сын лежит облепленный мухами? – Придя в себя, он чуть ссутулился и сдался, приняв мою помощь. Его суставы скрипели и хрустели, когда я помогал ему встать на ноги.

Усадив его на кушетку, я укрыл его трясущиеся ноги покрывалом.

– Я вас ненадолго оставлю, наедине с вашими мыслями.

Автомедон, Алцимус и я вышли из укрытия на свежий ночной воздух, где нас дожидался Приамов гонец с целой повозкой выкупа. Одного взгляда на поклажу было достаточно, чтобы убедиться в том, что Патрокл получит достойную замену телу Гектора.

Я выбрал среди вещей в повозке лучшие мантию и тунику, чтобы обернуть ими Оплот Трои. Приам не должен увидеть его истерзанный труп до тех пор, пока не отъедет подальше. Когда я попросил Брисеиду и Ифис омыть и натереть тело, они заулыбались почти блаженно, хотя работа была ужасной. Когда все было готово, я водрузил завернутый в саван труп на носилки, а мои друзья помогли погрузить их на повозку. Даже приторная пикантность ароматных масел, ладана и мирры не могла заглушить смрада разложения.

Вернувшись в укрытие, я пригласил Приама разделить со мной трапезу. Сегодня наше горе примирило нас, и мы могли начать с ним смиряться. Но завтра троянский царь и я снова должны стать врагами.

Он едва притронулся к холодной баранине, хлебу и вину, которое я сам налил ему. Приам бросил несколько крошек на пол в качестве подношения и тихо проговорил:

– Солнечный Бог Земли, позови дух Гектора есть и пить с тобой вечно.

Его подергивающееся лицо выдавало нетерпение взглянуть на сына, увидеть то, что невозможно будет забыть. Время от времени наши взгляды встречались, и мы вздыхали.

Наконец я сказал:

– В иной ситуации мы могли бы стать друзьями: вы, Гектор и я. Но сейчас значение имеет лишь то, как мы закончим войну.

– Она закончится, и на ее место придет другая печаль. Но меня здесь уже не будет, и я этого уже не увижу. – Приам поднял кубок, приветствуя неизбежность смерти, и я тоже поднял свой. – Ты веришь в богинь, которые прядут нити судьбы, Ахиллес? Что предопределили эти богини, тому и быть. Я надеюсь, что тебе они уготовили возвращение домой, во Фтию, чтобы ты наполнил остаток жизни своего отца радостью. Я уверен, что ты для него значишь то же, что Гектор значил для меня.

Я отвернулся, потому что глаза мне защипало от слез, и смотрел, как Алцимус принес трехногую жаровню и поставил возле Приама. Алцимус раздул тлеющие угли, подняв дымные завихрения.

– Боги послали моему отцу славу, приключения, богатство, трон и лучшую из жен, но всего одного сына, – сказал я. – Когда моя мать умирала, она предсказала, что я проживу короткую жизнь, если выберу путь воина, и стану старым, как вы, если останусь дома. И вот я здесь, в вашем царстве, заставляю страдать вас и ваших детей, хотя должен был заботиться о своем отце на закате его лет.

– Я ручаюсь, он гордится славой, добытой тобою за мой счет, как гордился бы я, если бы мои сыновья заставили плакать твоего отца.

Мы изучали друг друга с новым, беззастенчивым любопытством. До этой ночи я считал Приама глупцом. Теперь я восхищался им и испытывал сожаление.

Перед тем как встать из-за стола, я спросил:

– Сколько времени вам понадобится, чтобы похоронить Гектора?

– Девять дней, чтобы оплакать его тело и насобирать в горах дров. На десятый мы совершим обряды; на одиннадцатый возведем ему курган. – Приам протяжно вздохнул. – На двенадцатый, я полагаю, мы должны возобновить сражения.

Я сжал его правое запястье в знак согласия. И хотя я сделал это осторожно, все же почувствовал каждую тонкую косточку под прозрачной кожей.

– Ахейцы отнесутся к вашей просьбе с уважением. Я за них ручаюсь. А теперь вы с гонцом должны поспать. Женщины приготовили постели. Мой колесничий разбудит вас до рассвета, чтобы вы точно добрались до Трои в целости и сохранности.

– Спасибо тебе, царевич Ахиллес, – ответил Приам.

– Спите хорошо, царь Приам.

Ифис отвела двоих мужчин в маленькую комнатку, где она раньше лежала в объятиях Патрокла. Сегодня она спала на кушетке одна, как делала теперь каждую ночь. Я лег рядом со своей Брисеидой и крепко прижал ее к себе.

Утром, когда Автомедон пошел будить троянцев, Приам и его спутник уже исчезли, так же как и их повозка.

Глава 34

В то время как Приам, опьяненный успехом и ужасом, нахлестывал лошадей, мчась по равнине, Елена спешила по Пергаму на встречу со своим связным. Амата несла факел и освещала хозяйке путь.

На этот раз ахеец Синон будет не один. Той же ночью он послал Елене весточку через Амату с помощью сотрудничающего дворцового раба о том, что Одиссей готов проверить ее верность делу ахейцев.

Одиссей – враг детства с каменным сердцем. Пока Елена