Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

долго ждать не заставили. А духовник уже и в часовне ждал, потому и время понадобилось. И духовник, и все документы… пусть едет Софья де Лафон в имение зятя. Совет молодым, да любовь. Главное, чтобы друг друга не поубивали.

Но кого ж теперь в Смольный поставить?

Хммм… для начала вызвать Бецкого и еще ему добавить! Развел тут! Тьфу!

* * *

Варя хоть и полюбила и Лотту, и Карла, а все равно — упал с нее груз ответственности. Аж плечи распрямились. И не только у нее одной — Тимофей первым вопрос задал.

— Барыня, а что мы теперь делать будем? Вроде как приехали, а чего просто так сидеть-то? Мы уж и отвыкли от такого!

Варя честно развела руками.

— Сложно сказать. Давайте вместе думать?

Переглянулись все присутствующие.

Варя, недолго думая, позвала на военный совет всех «своих». А чего скромничать?

Даша и Наташа, Андрей, Тимофей, Григорий, Матвей, Игнат, даже Митчелл — все эти люди стали ей родными. И спрашивать надо уже всех.

Варя уже не может легко и весело распоряжаться их судьбой. Научена горьким опытом.

— Мне в Петербурге нравится, — не задумался Митчелл. — Я бы тут и обосновался, пожалуй.

— Тогда пункт первый, — Варя и не задумалась. — Свой дом. Андрей уже купил для семьи Прозоровских особняк…

— Варя! Я его для нас всех купил! — возмутился Андрей. — Для семьи — это потом, а этот дом — твой. Наш, общий. Я просто его на тебя не переоформил, потому как Александр не определился, но я — в минуту!

Варя кивнула.

— Да. Я пока не могу сказать точно, не могу определиться со своей судьбой. Официально я еще замужем. Императрица сказала, если мы все же решим разводиться, она даст свое согласие. Ну, там и Синод подтянется. Не решатся они против ее величества идти. Но это надо дождаться конца войны и хотя бы поговорить с Александром.

— И какие варианты есть, барыня? — Тимофей интересовался для всех.

Варя покусала кончик пера.

— Вариант первый. Мы миримся с мужем. И дальше я опять следую за ним, куда иголка, туда и нитка. В его представлении иначе и нельзя.

— Не слышу восторга в твоем голосе, сестра, — поддел Андрей.

— А его и нет. И раньше не было, представляешь, — Варя зло сунула перо в чернильницу. — Вот стреляйте, не могу себе представить, что опять во все это нырну. Все эти разъезды, палатки, войны то там, то здесь, да, были и хорошие моменты, но… я просто так — не хочу. В Париже хоть интересно было, а тут что? Я же с тоски сдохну! И опять начну флиртовать с кем попало, и опять все это начнется заново… нет, не представляю себя в такой жизни. Наташа, я понимаю, тебе бы хотелось, чтобы мы помирились. Я не против, но тут придется искать компромисс. Твой папа на него способен?

— Не уверена, — Наташа загрустила. — Если он уверен, что поступает правильно, а он всегда в себе уверен… м-да.

— Вот. Шума будет много, пользы мало, — согласилась Варя. — Допустим, мы миримся, но я остаюсь в Петербурге или Москве. Ну, съезжу в имение.

— Можем вместе съездить, пока Александр не вернулся, — подкинул идею Андрей. — Я собирался прокатиться.

— Можем, — кивнула Варя. — но главного это не решает. Чем нам заниматься. Во-первых… Даша, ты не против, если императрица одобрит, открыть модный дом в Петербурге?

— Я⁈

— Конечно. Модный дом Прозоровской — Зорькиной. Почти, как в Париже?

Даша кивнула.

— Я… я только рада буду. Мне понравилось.

— Вот. Это одно из направлений нашей деятельности. Чем еще заниматься — будем думать. Пока у меня вопросов больше, чем ответов. Вот вы, друзья, чего бы хотели?

— Мне и в Париже понравилось, — потянулся Митчелл. — Жаль, здесь не получится так развлекаться.

Варя вздохнула.

— В Париж, может, и придется еще вернуться. Не как мадам Изида, конечно, но с королевскими детьми… нет, не знаю. Если императрица решит их на престол вернуть — поедем, никуда не денемся.

Тимофей кашлянул.

— Барыня, так-то… мы уже решили с друзьями. Мы с Гришей, на паях, себе покупаем доходный дом, нанимаем управляющего, и пусть занимается. Чтобы деньги в дело шли. А так — нам понравилось.

Варя подняла брови.

— Господа. А жениться? А семьи завести?

Мужчины переглянулись.

Единственный, кто подозрительно покраснел ушами, был Матвей, остальные…

— Я еще молодой, — Игнат даже и сомневаться не стал. — Вот, лет через пять… десять…

— Мы с Гришей, как кого приглядим, так сразу же тебе и скажем, барыня. А первых попавшихся хватать — это себя не уважать, — Тимофей хитро улыбнулся, пригладил пальцем усы. — Гриша пока еще думать будет, а я искать.

Матвей кашлянул.

— Я… это…

На нем скрестились все взгляды.

— Я помогу, — Митчелл предусмотрительно нырнул под стол. — Даша, ты за него замуж выйдешь? Он тебя уж давно любит, просто раньше стеснялся замуж позвать… и сейчас стесняется. Уй!

Матвей пнул ногой на звук, и кажется, немного достал негодяя. Впрочем, Митчелл под столом не задержался, вынырнул с другой стороны, рядом с Вариным креслом.

— И чего было драться? Я что — соврал?

— Нет, — уши у Матвея покраснели окончательно. — Я… правда… Даша, я…

Варя цапнула Митчелла за ухо.

— Так, мужчины, все дружно вышли. Матвей, позовешь, как разберетесь.

— Не надо, — покраснела уже Даша. — Я… если барыня не против, согласная я. Я тоже…

Любовь — она и такая бывает. Когда страшный сначала человек вдруг становится родным и близким. Матвей не произносил красивых речей, не говорил по-французски о любви, он просто был рядом. Носил на руках малышей, помогал Даше везде, где только мог, и смотрел. И молчал.

Сначала Даша просто привыкла, что он рядом. Потом начала искать его взглядом. А когда они домой ехали, поняла, что Матвея ей не хватает. И так была рада его видеть! До безумия!

И он… он ее любит?

Варя поняла, что такими темпами они будут разбираться до послезавтра, и взяла дело в свои руки.

— Даша, ты его любишь?

— Да.

— Матвей, ты Дашу любишь? Ванечку, как сына, примешь?

— Мой он, — уверенно прогудел Матвей, вставая из-за стола. —