Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Потери русских моряков составили 17 человек убитыми и 28 ранеными, у турок — осталось неизвестным. Несколько кораблей так и затонули, в том числе и «Капудания». Саид-Али был ранен и долгое время болел, Гассан-паша же не решался вновь напасть.

Было, было за что Ушакову и стать адмиралом, и получить орден Святого Александра Невского. *

*- битва у Калиакрии. Можете посмотреть, без шрапнели и подыгрывания, наши предки это сделали. Просто я добавила туркам потерь и чуточку сократила время битвы, но это логично. Прим. авт.

А через пару дней начался и штурм Стамбула.

* * *

— Ваше императорское величество! Умоляю, лишь одно слово! Они — живы⁉

Екатерина вторая сочувственно посмотрела на Ферзена.

Некоторые вещи были известны не то, что в России, а наверное, даже на Аляске. В том числе, и его любовь к Марии-Антуанетте. Взаимная.

— Они живы, граф.

— Я могу… увидеть⁈

Ферзен говорил с трудом, горло словно судорогой свело.

Его сын. Его и Марии-Антуанетты… неужели он жив⁈ Неужели не все еще потеряно?

Екатерина Вторая посмотрела на фрейлину.

— Маша, проведи графа. Сначала, наверное, к ее высочеству, а потом и к его высочеству, пусть вместе сходят.

— Благодарю вас, ваше императорское величество.

Ферзен медленно шел за пожилой женщиной. Та молчала, пока не дошла до двери, у которой стояли два гвардейца. Постучала.

— Да-да? — раздался звонкий голос.

Но это не ее высочество?

— К вам его сиятельство Ферзен…

Долго ждать не пришлось, дверь тут же распахнулась, и девушка лет пятнадцати пригласила их внутрь. А там, на диванчике у окна…

Шарлотта была больше похожа на отца, чем на мать, но это точно была она. Ее глаза, волосы, улыбка…

— Граф! Как я рада вас видеть!

И голос.

Это точно она.

— Ваше высочество!

Ферзен упал на колено, коснулся губами руки.

— Нет-нет, вставайте, дорогой граф. Скажите, могу я к вам обращаться проще? Матушка называла вас Хансом, вы позволите мне называть вас, как и она?

И в глазах — знание.

Я понимаю, что вы были близки с моей матерью. Вслух я этого не скажу, но в память о ней — ты дорог и мне. Разве обязательно говорить вслух такие вещи?

Ханс кивнул.

— Да, ваше высочество.

— И вы называйте меня — Шарлотта. Моя подруга — Натали.

— Мадемуазель Натали… рад знакомству.

— Мне тоже очень приятно, ваше сиятельство, — Наташа кивнула. Посмотрела на Шарлотту. — Мне сходить за чем-то сладким?

— Да, пожалуй.

Дверь мягко закрылась.

— Ваша подруга очень деликатна, ваше… Шарлотта.

— Да, дядюшка Ханс. Если вы не против, чтобы я так говорила? Я в курсе ваших отношений с моей матерью.

— Да? — чуточку растерялся Ханс Аксель.

— Да. Я… я спрашивала ее, я же не слепая, и она сказала, что ей повезло. Люди могут прожить всю жизнь, и не встретить своего настоящего, единственного, а ее судьба решила наградить.

— Ваше высочество!

— Да. Я ее поняла, и порадовалась за мать. Я же все видела, они с отцом никогда друг друга не любили по-настоящему.

Ферзен задумчиво кивнул.

— Я рад, что вы вот так… Шарлотта. Что вы поняли. И всегда буду вашим верным другом. Вашим — и вашего брата.

— Брату очень будет нужно мужское воспитание, — кивнула Шарлотта. — И я буду рада, если вы поможете. Кто может быть лучше вас? Рядом с сыном… королевы, которую вы любили?

— Ваше высочество!

— Есть вещи, которые мне говорить не пристало. И сплетни, которые я не желаю повторять, — строго поглядела Лотта. — Но я их знаю.

Дурак бы не понял, а Ханс дураком не был.

— Это…

— Это сплетни, не так ли, граф? Но вы любили мою мать, и будете любить моего брата, я надеюсь. Как родного.

— И вас тоже, ваше высочество.

— Я не знаю, станет ли мой брат королем. Но рядом с ним будет человек, который будет любить его, как отец. А это важнее короны.

Ферзен смотрел, не отводя взгляда. Только слезинка стекла по щеке — и пропала. Как и не было ее. Действительно, это дочь его любимой. Столь же умна, как и благородна, и очаровательна! Мария, любимая, твои дети тебя достойны! И я буду рядом с ними, всю жизнь! Сколько бы мне ни осталось!

— Вы столь же прекрасны, сколь и мудры, ваше высочество.

— На войне дети взрослеют быстро, граф. Мне жаль, что так получилось, мне бы хотелось, чтобы мама и папа были живы, чтобы все были счастливы… это не от нас зависит.

— Вы можете мне рассказать? Ваше высочество?

Шарлотта и рассказала.

Ханс плакал, не стесняясь и не скрываясь. И Наташа, которая вернулась примерно посреди истории, не стала лезть. Взглянула, да и скрылась за дверью.

Потом уже появилась, когда они все вместе пошли к малышу Карлу.

Тот отлично помнил Ханса.

Увидел, улыбнулся и протянул руки.

— Дядя Ханс!

— Карл! — и уже тихо-тихо, так, что слышал только Карл. — Дитя мое…

Подхватить сына на руки, прижать к себе покрепче…

Мария-Антуанетта, ты слышишь меня сейчас? Твоя светлая душа в раю, а я тут рядом с нашим сыном. Я сдержу свою клятву, любимая, единственная, королева моя! Обещаю!

— Мама!

Наташа поцеловала в щеку Варвару, которая как раз пришла к своим мальчикам.

— Доченька. А это…?

— Мам, это граф Ферзен.

— А-а, — кивнула Варя. — Понимаю…

А вот граф отвлекся от сына. То есть Карл слез с его рук и направился играть с друзьями. Граф смотрел, не скрывая слез радости.

— Какой он красивый.

Варя молча кивнула. Ферзен посмотрел на нее. Подумал пару минут, сложил матушку и все остальное…

— Мадам Барбара?

— Да, это моя тетушка Барбара, — кивнула Шарлотта.

Граф опять упал на колени.

— Мадам! Вы… верьте, более преданного друга, нежели я, у вас не будет никогда!

— Встаньте, граф, — тут же попросила Варя. — Давайте вместе радоваться тому, что дал Господь. И я надеюсь, что мы станем друзьями. Ведь и я, и вы — мы оба хотим для Шарлотты и Карла всего самого лучшего.

— Да, мадам.

— Можно просто Барбара.

Если бы фон Ферзен увидел в ней хоть намек на женский