Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Надо начинать учить, упустила Варя этот момент.

— Граф Салтыков, к вашим услугам. Николай Иванович Салтыков.

— Рада знакомству, ваше сиятельство, — согласилась Варя. И замолчала.

Не она подошла, не ей и говорить. И вообще, молчи — за умную сойдешь.

Древняя мудрость сбоя и сейчас не дала, Николай Иванович разулыбался.

— Вашему мужу тоже обещают титул пожаловать. Знаете, варвара Ивановна, императрица от него в восторге…

Варя молча слушала. Не говорила ничего, улыбалась — и только.

Салтыков, как опытный царедворец, блистал красноречием. Он отлично умел говорить много, запутывать людей в своих словах, и когда они наконец соглашались, они уже могли и не помнить, с чего все начиналось. Признаки он отлично знал. Рассеянный взгляд, отстраненность…

Кажется, поплыла?

— Варвара Ивановна, вы со мной согласны?

Ответом ему был рассеянный взгляд карих глаз.

— Молчанье — щит от многих бед,

А болтовня всегда во вред.

Язык у человека мал,

Но сколько жизней он сломал.

— Простите, что? — растерялся Николай Иванович.

— Это восточный поэт, Омар Хайям. Вы хотите о нем поговорить?

— Я… я о нем не слышал.

— Хорошо, мы потом о нем поговорим, ваше сиятельство, — Варя наградила Салтыкова очаровательной улыбкой, и вернулась к блокноту.

Николай Иванович понял, что… нет! Он не проигрывает! Но сейчас надо отступить! Подготовится — и еще раз попробует! Но какова наглость? Его что — вообще не слушали⁈

Так оно и было.

Варя просто вспоминала рубаи. Такой приемчик, ее из двадцать первого века. Когда вас пытаются утопить в потоке пустой информации, не надо ее впитывать, осмысливать, думать, чего хотел собеседник… надурить он вас хотел! Неважно, по какому поводу!

Вот и нечего слушать. Лучше нырнуть в себя и искать внутри что-то хорошее.

Есть и другой вариант — послать матом, дать в нос, развернуться и уйти… да много чего можно сделать, чтобы резко оборвать этот поток. Но если нельзя?

Значит — даешь того самого Омара Ха. Эм. Он всегда преотлично справляется. *

*- отсылка к рассказу О. Генри «Справочник Гименея». Прим. авт.

Варя его потому и читать начала в свое время! Она вообще стихи не любила, но… интересно стало! Что это за стихи такие, в которых предлагается выпить вина, а затем раздеться и бегать вдоль ручья?

Начала читать — и даже кое-что запомнила.

Интересно, сейчас его уже перевели?

— Вы позволите, Варвара Ивановна?

Варя сощурилась.

Это вообще что — проходной двор?

Над ней стояла дама лет пятидесяти пяти — шестидесяти, и в родне у дамы явно хватало восточных кровей.

Черные волосы, черные глаза, смуглая кожа — этакая экзотическая Кармен, только на минималках. Не умеющая себя подчеркнуть… кто же с такой внешностью напяливает на себя белые и бежевые тряпки? И волоски выщипать не помешало бы.

И пудру смыть, а коробку с ней выкинуть.

— Прошу вас…?

— Анна Степановна. Протасова.

— Приятно познакомиться, — согласилась Варя. — Вы — та самая Королева?

Анна Степановна сощурилась, но произнесено было уважительно, без насмешки, Варя не издевалась.

— Можете обращаться ко мне запросто — Анна Степановна, — снизошла она.

А что?

Если Екатерина Вторая эту Суворову к себе приблизить решила, лучше уж Протасова заранее на нее поглядит.

Что там за змейка к нам на двор приползла⁈ Не надо ли в нее превентивно вилами потыкать?

— Рада знакомству, Анна Степановна.

— Николай Иванович теперь станет вашим врагом, Варвара Ивановна. Это плохо для вас.

— Николай Иванович? Ах, да…

— Он воспитатель великих князей. А вы все же связаны с дофиной… не боитесь?

Варя пожала плечами.

— Смертный, если не ведаешь страха — борись.

Если слаб — перед волей Аллаха смирись.

Но того, что сосуд, сотворенный из праха,

Прахом станет — оспаривать ты не берись.

— Хммм… интересные стихи.

— Это Омар Хайям. Персидский поэт. Один человек любил его переводить с фарси, — пожала плечами Варя.

— А еще что-то? Можете прочитать?

— Не верь тому, кто говорит красиво.

В его словах всегда игра…

Поверь тому, кто молчаливо

Творит красивые дела…

— Не верите?

— А должна?

— Мудрый поэт.

— В этом мире глупцов, подлецов, торгашей

Уши, мудрый, заткни, рот надёжно зашей,

Веки плотно зажмурь — хоть немного подумай

О сохранности глаз, языка и ушей!

— И он подумал?

— Ему это не помогло, Анна Степановна. Он нищенствовал, страдал, закончил свою жизнь в бедности — и ушел в вечность.

— Мне бы хотелось послушать и другие его стихи.

Варя пожала плечами.

— Могу рассказать те, которые я запомнила. Но их не так много, как хотелось бы. Может, проще найти книгу и заказать перевод? Но найти переводчика с фарси, конечно, безумно сложно.

— Мужчина, который читал вам эти стихи — был вашим другом?

Варя улыбнулась старым воспоминаниям.

— Эти стихи мне читала женщина. Ей было за семьдесят, и всю свою жизнь она посвятила книгам.

Кто знает, скольким детям помогла старая учительница русского языка и литературы? Но Варя Тамару Петровну всегда будет вспоминать с благодарностью, именно она научила девочку не только читать, но и думать, видеть за строчками живых людей, слышать не слова, а мотивы…

— Не ожидала. При дворе о вас ходят разные слухи, Варвара Ивановна.

— Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть?

— Варвара Ивановна?

— А это Шекспир. Но у него фантазия наверняка беднее, чем у наших сплетников.

— Да и пусть их, — от души сказала Анна Степановна. — Почитайте мне еще Омара Хайяма?

Она вообще не ожидала такого разговора. Думала встретить недалекую кокетку, или стерву, или светскую пресыщенную даму. А вместо этого столкнулась с древним поэтом — и удивилась.

Как можно сказать так мало — и так много?

Как можно было найти такие слова?

— Благородство и подлость, отвага и страх

Всё с рожденья заложено в наших телах.

Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже

Мы такие, какими нас создал Аллах.

Варя помнила не так много, стихов двадцать, не больше. Но Анне Степановне хватило.

— Вы обязательно мне их запишете, Варвара Ивановна.

— Конечно. Куда вам их прислать?

— Я могу сама приехать к вам… скажем, послезавтра?

— Буду рада