Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

class="p1">Она бы такого не отказалась подарить Александру или Николаю. И черепаха из коричневого и зеленого бархата, в пенсне и шапочке. И два плюшевых медведя у Шарлотты.

Один в синих штанишках и рубашке, второй в розовом платьице.

Смастерить такое для детей, в дороге…

Интересная эта Варвара Суворова.

Пожалуй, Екатерина с удовольствием с ней пообщается.

* * *

Может, Варя и размышляла бы, что ей делать и куда деваться, но как обычно, судьба все решила за женщину.

Екатерина Вторая в долгий ящик откладывать ничего не собиралась. На следующий же день перед ней стояли и Варя, и Наташа.

— Вот это и есть та самая Суворочка? — Екатерине девочка понравилась. Воспитанная, спокойная, стоит, смотрит, поклонилась по всем правилам, одета, правда…

— Да, ваше императорское величество.

— Называй меня просто — государыня, — разрешила девочке Екатерина.

— Благодарю вас, государыня.

— Ну, расскажи мне, что случилось в Смольном?

Наташа сморщила нос.

Смольный… как же давно она забыла про эту клетку! Но сейчас, вот, спросили, и высказалась она от всей души. И про холод в спальнях, и про болезни, и про гадючьи нравы среди девочек, и про лицемерие воспитателей…

Любовь?

Да после такой любви девчонок можно на терке натирать! Им уже ничего страшно не будет! Жизненного опыта ноль, а вот выживать научат, да. После такого и в Антарктиде выживешь, не вопрос!

Екатерина задумалась.

— Мне пишут многие девочки из Смольного.

— Да, ваше императорское величество. — А до того эти письма читают воспитательницы. И мадам де Лафон. И правят написанное.

Дурой Екатерина не была.

— Допустим, Софью я разжалую. Но кого поставить вместо нее?

Варя развела руками.

— Простите, ваше императорское величество, тут я не подскажу. Любить детей — и правильно их воспитывать, тем более, такое количество детей, это большая разница.

Екатерина не спорила.

Все верно.

Быть патриотом — и править Российской Империей, суть две громадные разницы. Второе невозможно без первого, но на одном патриотизме далеко не уедешь, знания нужны.

— И все же… вот чему вы учили свою дочь, Варвара?

Варя подумала пару минут.

— Физическая нагрузка, то есть спорт. Я не помню, кто-то из древних греков писал о треугольнике, что тело, душа и разум должны быть равно развиты. Иначе человек будет неполноценным. И я сейчас не о танцах и не о корсете. Наташа делает со мной упражнения, следит за чистотой тела, и я не считаю нужным мучить ребенка холодной водой. Не всем здоровье позволяет подобные экзерсисы, чаще дети болеют, чем закаливаются. *

*- закаливать ребенка надо с умом. Потому что вариант «заставь дурака богу молиться» тоже вполне реален. Прим. авт.

— У нас целая система физических упражнений, Наташа умеет плавать, что полезно для позвоночника, ездит верхом, мы делаем специальные упражнения на растяжку. Это что касается физического развития. Духовное — тут я при всем желании не смогу ничему научить. Скорее вы, государыня, тут можете служить примером и эталоном, недаром же все мыслители, с которыми я сталкивалась, отзываются о вас, как о самой выдающейся женщине нашего века.

Екатерина польщено улыбнулась.

Понятно, ей льстят. Но хвалят и правда, за дело.

— Ум… языки, безусловно. И естественные и точные науки. Это что касается теории. А в практике, государыня, у женщины должно быть в руках ремесло.

— Ремесло? — удивилась Екатерина.

— Я… простите, государыня. Считается, что вышла замуж — и живи, дом веди, детей расти, но ведь всякое может случиться. И такое, что женщина вынуждена себя продавать, если муж помер.

Екатерина кивнула.

Она об этом тоже знала.

— А ведь есть вещи, которые женщинам нужны, и государству была бы от них сплошная польза. К примеру, женщины могут смотреть за больными. Не лечить, нет, ваше императорское величество. Но сиделки, сестры милосердия, это все правильно, это доступно любой женщине. Почему бы не помочь им в этом? Не дать азы ухода за больными? И нанимать на службу… была бы всем польза. Простите, государыня, не мое это — советовать.

— Отчего же. Совет хорош — Екатерина сощурилась. — Можно девушек из бедных семей обучать, от того и казне польза будет, людей-то в лазаретах не всегда хватает, и самим девушкам, и семьям их…

— Вам, государыня, виднее. Я чему знаю, Наташу научила. Раньше бы мне те знания, глядишь, и деток не скидывала бы.

Екатерина кивнула.

И об этом она знала.

— А что у вас с Сашкой-то случилось? От него я про измену слышала?

— Мама папе не изменяла! — Наташа даже «государыня» забыла добавить. — Я знаю!

Варя развела руками.

— Глупость это была, государыня. С моей стороны… у нас же разница большая в возрасте. Александр Васильевич серьезный, степенный, а у меня ветер свистел…

Екатерина хмыкнула.

— И потому…?

— Было, — кивнула Варя. — За то он меня простил, государыня. А второй раз… уже потом… Аркадий — его сын. Только вот я этого не докажу никогда. Муж просто не поймет… мне хотелось любви, внимания, ласки, а вместо этого походы, солдаты… я позволила себе поиграть в любовь. Не изменяла, но были и письма, и поцелуи, и улыбки, и признания… мужу хватило для подозрений. А я уже не могла объяснить, что все не так, я себя слишком плохо чувствовала. Мне тяжело далась беременность Аркадием, едва выжила.

Екатерина только головой покачала.

Что уж там!

Бывает!

— Когда не помиритесь, что делать будешь?

— Жить, государыня. Детей растить, а ежели позволишь…

— Что — позволю?

Варя вздохнула.

— Государыня, когда дозволишь, я бы модный дом открыла. Чтобы не мы на Париж равнялись, а они на нас.

— Модный дом?

— Женщины красиво выглядеть всегда хотят. А ведь платье можно по-разному сшить, что-то подчеркнуть, что-то скрыть, или показать… еще и дорого это до безумия.

Екатерина кивнула.

Дорого, да.

— А можно так платье сшить, что и красиво будет, и покажет все необходимое, и дешевле окажется раз в десять.

Екатерина, которая ввела в моду мундирные платья, прищурилась с насмешкой.

— А вот попробуй-ка, матушка, сшить на меня платье. Когда понравится… будет тебе модный дом.

Варя и не подумала дрогнуть.

И не таких во Франции обшивали.

— Когда Ваше императорское величество мне скажет мерки, по каким шить, сразу же засяду. Дозволите вам показать кое-что?

— Дозволю, — кивнула Екатерина.

Варя полезла в сумочку, которую